Творец полностью

Соня тут же позабыла про штрудель. Мог бы и не объяснять! Она прекрасно знала, кто такой Мишка. Она знала всех многочисленных подсвинков Грязной Свиноматери. В груди неожиданно и бурно заворошились успевшие улечься чувства. Беспомощность, ярость, обида, унижение, которые глодали почти год, не оставляя ни на миг ни днём ни ночью.

— Но это еще не всё, — пробормотал Женя, и из груди его вырвался сухой, затравленный всхлип, — Они меня подозревают! У меня железное алиби! Юра с объекта сорвался, наряд-допуск привез, записи с камер, где ясно видно, что я не отлучался ни на минуту! Все на виду, и вся бригада в свидетелях! Но они всё равно считают, что это я, только потому, что маразматичка — воспитательница, которой давно место в богадельне, утверждает, что это был я! Что ты так смотришь? Или тоже думаешь, что…

Соня покачала головой.

Женя пару секунд с сомнением вглядывался в её лицо, изо всех сил пытаясь разгадать его выражение. Он видел, что губы у нее внезапно побелели, а взгляд остановился, как у куклы. Это говорило о том, что Соня в шоке. Но от чего? Неужели её так напугало известие об исчезновении ребёнка? Или, скорее, она переживает за него? Так ли? Решив, что, как всегда, попал пальцем в небо, и никогда не узнает, что на сердце этой странной женщины, он мысленно махнул рукой и продолжил:

— Представляешь! Возили меня к старой перечнице в больницу! На очную ставку. И она, глядя мне в глаза, заявила, что не возьмёт ни единого слова обратно! Дескать, это я забрал ребенка, и хоть кол на голове теши! Понятно, что ей отступать было нельзя, ведь вылетела бы с работы, как минимум, если бы узнали, что она ребёнка не понять кому отдала! А в худшем случае, если Мишка… если с ним что-то…

Он сглотнул, не договорив. Слишком страшно было договаривать. Третий день пошел, как ребёнок исчез. И ни слуху, ни духу.

— А вчера она задний ход дала. Начала юлить и выкручиваться. Мол, она и не видела толком, кто Мишку забрал, потому что в группе порядок наводила, а с детьми нянечка гуляла… Меня и отпустили, — он поднял на Соню глаза и заиграл желваками, — А дети мне дверь не открыли, представляешь? Словно я… Словно я какой-то проходимец!

— Так я была даже не второй, а третьей инстанцией на твоем крестном ходе, — Соня коротко улыбнулась.

— Вот только не начинай, — пробормотал он, — Не то сейчас время, чтобы вспоминать старые обиды…

— Зачем же я тебе понадобилась? — она пожала плечами, — Поддержка? Совет? Если ты ни в чём не виноват, то тебе и бояться нечего. А советов я никому не даю, ты же знаешь.

— Да, да. Знаю, — он мрачно покивал, — Ты святая, Мышка. Я так виноват перед тобой, но ни единого слова упрёка от тебя так и не услышал. Впрочем, не так уж я и виноват был, ведь мы совсем разные. Я хотел семью, а ты… ты хотела только творить…

Женщина промолчала. Женя тогда сам решил за неё, чего она хочет, но смысл теперь это обсуждать? Он променял уютный дом и талантливую жену на Свиномать и её выводок, и, конечно, хочет назначить её ответственной за свой выбор, а может, заодно, и за нагрянувшие последствия! Что ж… если от этого ему будет легче…

— Можно…? — несмело начал он, помолчав, — Только первое время…. Согласен даже на раскладушку в гараже, если…

— Нет, — быстро ответила Соня, — Это совершенно исключено.

— Две недели! Получу зарплату и сразу сниму себе квартиру. А может, и комнату в общежитии удастся выбить…

— Нет, — повторила женщина, доставая карточку, чтобы расплатиться за кофе.

— Я тебя не стесню, ведь дом такой большой…, - он умоляюще потянулся к её руке.

— Ты стеснишь не меня, — отдёрнув руку, Соня поднялась и с удовольствием отметила, как вытянулось его лицо, когда он понял, о чём она говорит, — Прости. Но, если хочешь, я могу занять тебе денег. Мне как раз заплатили за «Женщину у плетня», так что квартиру снимешь без проблем… А вернёшь, как сможешь.

Женя опустошенно покачал головой и с не ясной самому себе обидой завистливо поглядел на бывшую.

— Ты завела любовника?

Соня кивнула.

— И вдохновенье, смотрю, тебя не покинуло…

— Разве ты не читал отзывы о моей выставке? Успех ошеломительный. Проданы три скульптуры и десять картин, так что, надеюсь, очень скоро мне не придётся зарабатывать на жизнь портретисткой.

Впервые с момента встречи она заговорила с некоторым воодушевлением, но быстро умолкла, видя, что Женя её едва ли слушает. Все, как и прежде. Её творчество мужа не интересовало.

«Бывшего мужа!» — поправила она себя и впервые эта мысль не повергла её в отчаянье.

Она так и не смогла ни понять, ни принять, что Женя променял успешную, талантливую жену, новенький, красивый дом и надёжное, обеспеченное будущее на Свиноматку с толпой подсвинков, среди которых только один, последний, был, вероятно (только вероятно!) плодом его чресл.

Соня часто задавалась вопросом, остался бы он, если бы она родила ему ребенка? Но что толку размышлять о детях, если они были совершенно исключены.