– Лекарь у нас Лилия, – ответила я, – и очень хороший лекарь. А моя обязанность помочь тебе разобраться со своими тайными и явными желаниями, но перед этим ты должна почувствовать себя абсолютно здоровой.
– Вот именно, – подтвердила довольная Лилия, – в здоровом теле – здоровый дух.
– Анна Сергеевна, – удивилась Елизавета, посмотрев на веселящуюся богиню подростковой любви, – ведь ваша Лилия – это всего лишь девочка, как же она может быть лекарем, де еще и хорошим?
– Да, – подтвердила я, – она выглядит как девочка, но на самом деле Лилия – античная богиня подростковой любви, помогает матери разобраться с юными соплюшками и сопляками, которым вздумалось влюбиться. Но это только официально. А неофициально она очень хороший лекарь и это дело ей по душе, но Асклепий и его семейка объявили свое монопольное право представлять медицину на Олимпе, поэтому Лилия и отправилась в путешествие вместе с нами, чтобы иметь возможность лечить где угодно и кого угодно.
– А… – открыла было рот Елизавета, но Лилия прервала ее так и не начавшееся выступление.
– Хватит разговоров, – сказала она, – мое время дорого. Пойдем в кабинет к Анне Сергеевне и там разберемся, где у тебя болит, что болит и почему болит…
Елизавета хотела снова что-то сказать – видимо, что у нее ничего не болит – но так и не смогла произнести ни звука, просто беззвучно открывая и закрывая рот. Еще пара секунд – и этот речевой паралич прошел, но Елизавета, больше не задавая никаких вопросов, пошла вместе с нами в Башню Мудрости. Лилия, когда рассердится, может быть весьма и весьма убедительной.
Уже внутри башни, в моем кабинете, когда виртуальные двери за нами были закрыты и запечатаны на прочное защитное заклинание (а то вдруг заглянет кто-то из мужчин), Лилия указала на растерянную цесаревну пальцем и повелительно произнесла:
– Раздевайся догола, немедленно!
– Ой, Анна Сергеевна, а как? – снова умоляюще пискнула посмотревшая в мою сторону Елизавета, которая ни разу в жизни не одевалась и не раздевалась самостоятельно.
– Ох ты, горе мое луковое, Елизавета свет Петровна, – со вздохом сказала я и три раза хлопнула в ладоши, вызывая невидимых слуг.
Вообще-то весь этот стриптиз и обнаженка мне не по душе, но я не хотела, чтобы Лилия не начала раздевать Елизавету своими средствами, потому что тогда от ее платья не останется ни одного клочка крупнее носового платка. Когда Лилия раздевает, она делает это весьма радикально. Впрочем, невидимые слуги действовали тоже быстро и оперативно, и вскоре голая, как в день своего рождения, Елизавета стояла перед нами, одной ладошкой прикрывая интимное место, другой пытаясь укротить пышную грудь..
– Ну, что скажешь? – спросила Лилия у Зул.
Зул пару раз обошла вокруг Елизаветы, хмыкнула, после чего щелкнула пальцами – и руки цесаревны вдруг оказались вздернуты вверх, а сама она приподнялась на цыпочки, из-за чего стали хорошо видны большие груди красивой формы и лоно, заросшее густыми светлыми волосами. Еще раз обойдя по кругу Елизавету Петровну, Зул отвесила шлепок большой и уже начавшей отвисать попе – и тело цесаревны дрябло затряслось, вместо обычных для такого случая упругих колебаний.
– Целлюлит! – воскликнула Зул. – Какой кошмар, целлюлит в столь юном возрасте.
– Вынуждена с вами согласиться, госпожа графиня, – кивнула Лилия, – это кошмар и безобразие, с причинами которого надо разбираться, потому что такие симптомы грозят пациентке ранней и довольно мучительной смертью. Но сначала надо устранить ту мерзость, которую эта красивая вроде бы девушка отрастила у себя внизу живота. Эй, слуги, быстренько побрейте ее с лучшим мылом и обмойте водой.
Едва только невидимые слуги закончили брить и споласкивать Елизавету, Лилия тут же приступила к своим пальцетерапевтическим процедурам. И чем больше она занималась этим с Петровой дщерью, тем больше хмурилась. Вместе с ней хмурилась и я, не понимая, в чем причина такой озабоченности казалось бы всемогущей маленькой богини.
Наконец Лилия прекратила тыкать в постоянно ойкающую и потную Елизавету своими пальцами и, ничуть не стесняясь пациентки, с бесцеремонностью американского врача заявила:
– М-да, девушка, несмотря на юный возраст, запустили вы себя дальше некуда. Кожа дряблая, жирок под ней жидкий, на животе складки висят фартуком, попа обвисла, как у овцы, и самое главное, под всем этим безобразием совершенно нет мускулов. Зато есть растянутый желудок, который постоянно требует огромных количеств пищи и нарушенный обмен веществ, который стимулирует накопление жира, а не увеличение двигательной активности. По сути, эта девушка очень ленива, – перешла Лилия на тон лекции, обращаясь уже к нам, – ей лень двигаться, ей лень думать, единственная ее мечта, что ее оставили в покое. Спрятавшись в свою лень и малоподвижность, как улитка в раковину, она надеется переждать неблагоприятное время и, кажется, у нее это получилось – о ней все забыли. Но вместе со спасением в забвении она получила трудноизлечимую болезнь, которая отнимет у нее пятнадцать-двадцать лет жизни*…
