Ригель целовал меня, целовал так, словно мир вот-вот рухнет, будто в этом поцелуе смысл его жизни, единственная причина дышать. Его пальцы дрожали в моих волосах, опускались на плечи, на шею, касались меня и сжимали так, будто я могла исчезнуть в любой момент. Я стиснула его запястья, чтобы он понял, что я больше никогда не уйду. И, сколько бы мир ни кричал «нет», мы принадлежим друг другу до последнего вздоха.
Я прикасалась к нему робко и неуверенно. Невинность моих прикосновений, казалось, сводила его с ума. Ригель шумно вздохнул, провел руками по моим бедрам, всколыхнув подол платья, и снова прижал меня к себе. Его горячий нетерпеливый рот снова нашел мои губы. Я чувствовала его на губах, на языке, и каждый поцелуй был укусом, каждый поцелуй вызывал мурашки в животе.
Я задыхалась, сердце колотилось, как сумасшедшее, я чувствовала, что взрываюсь.
Ригель просунул колено между моих бедер, его поцелуй стал более жадным, а потому пугающим и волнующим. Хотелось сказать ему, что это неважно, если для таких, как мы, не существует сказок, и пусть у нас будет много проблем. Пока мы вместе, нам ничего не страшно.
Мы изгнанники из царства сказок. Но, может быть, в конце концов у нас получится сочинить свою сказку — о слезах и улыбках, царапинах и укусах в темноте. О чем-то драгоценном и разрушенном — сказку, где мы друг для друга счастье и не нуждаемся в пресловутом хеппи-энде.
Я стиснула бедрами его колено, и Ригель загорелся еще сильнее. Казалось, он утратил способность рассуждать, контролировать и сдерживать себя. Он обхватил мои бедра руками и приподнял меня. Босоножки слетели на пол, и я вздрогнула, почувствовав, как сильно бьется его сердце.
— Вместе… — выдохнула я ему в ухо, словно мольбу.
Ригель сжимал мои бедра так сильно, что стало больно, но мой стон заглушил рояль, который расстроенно вздохнул, когда я скользнула по его клавишам.
Я полностью подчинилась Ригелю, даже не могла шевельнуться. Чем больше я прикасалась к нему, тем больше его тело, казалось, сходило с ума по моему. Но как бы сильно он ни сжимал меня в своих объятиях, как бы крепко его руки ни держали меня в своем плену, я не боялась, потому что Ригель знал, через что я прошла. Он знал о моих кошмарах, о моих ранах и трещинах и прикасался ко мне, не задевая их, скорее даже наоборот: он защищал меня от боли, оберегал мое хрупкое равновесие.
Я держала его в своих объятиях, отдавая ему всю нежность, и понимала, что его искореженное сердце отныне мое навсегда, на веки вечные… — Ника?
Свет в коридоре. Звук шагов. Голос Анны.
Я окаменела от ужаса. Ригель резко отстранился. Было ощущение, что меня вырвали из прекрасного сна в темную реальность.
Когда, кутаясь в халат, ко мне подошла Анна, я в полном одиночестве стола у рояля и смотрела на нее широко распахнутыми, ничего не понимающими глазами.
— Это ты, Ника, — сонно пробормотала она, глядя на мои босые ноги. — Я услышала шум, рояль… Ты в порядке?
Я кивнула, поджав губы и надеясь, что она не заметит, как я покраснела.
— Что ты делаешь здесь, в темноте? Снова мучает бессонница?
— Я… только что вернулась домой, — пропищала я каким-то смешным голосом, а потом взяла себя в руки и проговорила уже нормальным тоном: — Извини, что разбудила тебя.
Анна понимающе кивнула, взглянула на входную дверь, а я в эту секунду поправила платье на плече.
— Ничего, пустяки. Главное, ты пришла, и все в порядке, — сказала она и протянула мне руку. Я подобрала босоножки и подошла к ней, чтобы она проводила меня наверх. Но, прежде чем выйти в коридор вслед за Анной, я повернулась и увидела его. Там, в темноте, где Анна не могла его видеть, сидел Ригель, прислонившись спиной к стене и запрокинув голову. Его блестящие глаза на разгоряченном лице смотрели на меня. Его губы все еще были влажными и чуть припухшими от поцелуев. В глазах Ригеля еще горела страсть.
И я почувствовала одновременно покой и волнение, облегчение и напряжение. Увидела яркие молнии в темноте. Над нами нависла грозовая туча, гремел гром.
«Ах, — прошептал внутренний голос, считая пурпурные звезды в новой галактике, которую Ригель оставил во мне, — ты только посмотри, какие они красивые!»
Глава 27
КОЛГОТКИ
— Ника?
Я моргнула, возвращаясь к реальности.
Норман смотрел на меня со смутным беспокойством.
— Все хорошо?
— Извините, я задумалась, — пробормотала я.
— Психолог, Ника, — терпеливо повторила Анна. — Помнишь, мы обсуждали, что, возможно, тебе стоит попробовать поговорить с кем-нибудь, чтобы почувствовать себя лучше? — мягким голосом продолжила она. — Подруга дала мне номер телефона очень хорошего специалиста, в ближайшие дни он вроде бы свободен. — Анна посмотрела на меня с надеждой. — Что скажешь?
