Внезапно руки Лайонела оторвались от меня, он отпрянул и, вскрикнув, рухнул на землю. Сквозь слезы я увидела высокую устрашающую фигуру, которая проскользнула в темноте между мной и Лайонелом. Прижатые к бокам кулаки, неподвижные и в то же время опасные, на запястьях вздулись вены — Ригель смотрел на Лайонела сверху вниз.
— Не прикасайся к ней, — медленно прошипел он. Его глаза светились ледяной яростью, а тихий голос звучал пугающе.
— Ты! — Лайонел презрительно сплюнул и привстал на локтях.
— Я, — насмешливо подтвердил Ригель, прежде чем дернул Лайонела за волосы и снова повалил его на землю, оставив корчиться на тротуаре.
Я не дышала. Ригель посмотрел на меня через плечо взглядом, который пронзил меня насквозь: черная жестокость погасила в нем все искорки света.
— Иди домой!
Трясущимися руками я открыла калитку, представляя, с какой свирепостью он сейчас накинется на Лайонела, но Ригель просто стоял и смотрел на него. А потом медленно пошел в мою сторону. Лайонел застонал и схватил его за штанину, впился ему в ногу ногтями, пытаясь оцарапать побольнее.
— Строишь из себя героя, да? — яростно закричал Лайонел. — Считаешь себя хорошим парнем?
Ригель остановился.
— Хорошим? — переспросил он низким пугающим шепотом. — Я… хороший? — Его бледные губы изогнулись в кривой ухмылке — ухмылке злого монстра, от которой столько раз меня бросало в дрожь.
Свободной ногой Ригель прижал руку Лайонела к земле, и тот скрючился от боли и застонал, разжав пальцы.
— Решил во мне покопаться? Давай, посмотри мне в глаза, только ты сразу обделаешься, даже моргнуть не успеешь, — ледяным тоном сообщил Ригель, и я подумала, что сейчас он сломает Лайонелу запястье. — Нет, я никогда не был хорошим парнем. Хочешь увидеть, насколько я плохой?
Ригель сильнее прижал руку Лайонела к земле.
Я всхлипнула от испуга. Ригель сжал губы и метнул на меня пронзительный взгляд. Казалось, он только сейчас вспомнил, что я стою неподалеку. Он смотрел на меня исподлобья несколько секунд, а потом сжал кулаки и снял ногу с руки Лайонела. Тот со стоном перекатился на другой бок и подтянул колени к груди. Ригель отвернулся и направился в мою сторону, грозный, как черный ангел.
Щелкнула дверная ручка, я оказалась в прихожей. Глаза уже привыкли к темноте. Позади меня возник силуэт Ригеля: он встал, прислонившись спиной к двери. Волосы закрывали его лицо, был виден только подбородок.
Я вздрогнула, услышав его дыхание. Близость к нему возродила во мне все то, что я так старательно пыталась в себе подавить. Я превратилась в статую из плоти и желаний, которая в любую секунду готова была разбиться на кусочки. Интересно, вдруг подумала я, сможем ли мы когда-нибудь жить вместе, не истекая кровью? Наступит ли когда-нибудь день, когда мы перестанем причинять друг другу боль?
— Ты прав. Я… обманываю сама себя. — Я опустила голову, потому что больше не могла себе лгать. — Я всегда хотела жить в сказке со счастливым концом. Я искала сказку, ждала ее и надеялась, что однажды она со мной случится. Я мечтала о ней с тех пор, как она… Маргарет… начала меня мучить. Но правда… правда в том, что ты, Ригель… ты — часть сказки. — Слезы застилали мне глаза. — Может, ты был в ней с самого начала, но мне не хватало смелости увидеть это, потому что я боялась все потерять.
Ригель стоял неподвижно, окутанный тишиной. Я отвернулась, пытаясь сдержать эмоции, от которых разрывалось сердце. Не в силах стоять так дальше, я пошла в глубь дома.
В гостиной тускло поблескивал рояль. Какое-то мгновение я смотрела на инструмент, а потом почувствовала, как ноги сами собой несут меня к нему. Коснулась белых клавиш, словно они еще хранили тепло его рук.
Было грустно думать о том, что он сказал Лайонелу.
— Неправда, что ты плохой. Я знаю, какой ты, и в этом нет ничего стыдного или страшного. Ты совсем не плохой, — прошептала я, — я вижу в тебе то хорошее, чего ты не видишь.
— Это так на тебя похоже, — услышала я голос за спиной, — всегда во всем искать свет, как бабочка.
На пороге гостиной стоял Ригель. В полумраке его лицо было особенно красивым, но взгляд казался тусклым и безжизненным.
— Ты ищешь его даже там, где его нет, — тихо сказал он, — даже там, где никогда не было.
Я с грустью смотрела на Ригеля, качая головой.
— Ты прав, я всегда ищу во всем что-то хорошее. Ригель, в каждом из нас есть свет. В тебе его очень много. Я разглядела. И проблема в том, что единственный свет, который я вижу сейчас, это ты. Куда ни посмотрю, в любую секунду — я вижу только тебя.
Радужки его глаз медленно поблескивали в темноте. Я подумала, что, наверное, никогда не забуду его взгляд. Я как будто увидела его сердце. Увидела, каким измученным и окровавленным оно было. Но и сияющим, живым, отчаявшимся. Мы оба были чем-то невозможным для окружающего мира, и знали это.
— Сказок не бывает, Ника. По крайней мере, они не придуманы для таких, как я.
Ну вот, подумала я, видимо, мне действительно пора посмотреть правде в глаза.
