В этот момент мир остановился, и я поняла кое-что, что, возможно, не хотела видеть. Аделина… Аделина смотрела на него так, словно в доме больше никого не было. Ее глаза звали его, а губы молчали. Этот взгляд говорил о разбитом сердце и тоске по чему-то недосягаемому. Аделина смотрела на Ригеля… точно так же, как я.
Глава 28
ОДНА НА ДВОИХ МЕЛОДИЯ
— Аделина, как ты относишься к Ригелю?
Аделина опустила чашку. В ее глазах промелькнул знакомый огонек удивления.
— Почему ты спрашиваешь?
Может, Анна права насчет меня: я не умею скрывать эмоций и притворяться. По крайней мере, когда пытаюсь, у меня это плохо получается.
— Ника, — тихо сказала Аделина, — если ты имеешь в виду тот поцелуй…
— Я хотела бы знать, — перебила я, — мне нужно знать, Аделина. У тебя к нему чувства? Я понимала, что никому не могу рассказать о нас с Ригелем, даже Аделине, которая знала нас с детства. Если о наших отношениях узнают, последствия будут катастрофические. И все же я не могла не задать ей этот вопрос. Она опустила глаза.
— Мы трое выросли вместе, — прошептала она, — Ригель — часть моего детства. И хотя я никогда не могла его понять, но научилась не судить о нем по его поступкам и жестам.
Неужели я чего-то не знала? Слова Аделины звучали для меня странно, потому что в Склепе я никогда не видела их вместе. Однако складывалось ощущение, что она хорошо знает и понимает Ригеля.
— Ригель многому меня научил. Не разговорами, а своим молчанием, потому что оно порой мудрее любых слов. Он научил меня, что некоторыми ситуациями нужно воспользоваться, а в других случаях лучше просто отойти в сторону. Научил, что мы не в силах изменить природу вещей, но можем проявить любовь к тем, кто нам дорог, пожертвовав собой и заботясь о них издалека. Любовь к чему-то или кому-то измеряется нашей способностью отказаться от притязаний и активных действий.
Аделина подняла лицо и посмотрела на меня голубыми глазами. Я не до конца поняла, что она хотела сказать, ее слова звучали загадочно. Возможно, когда-нибудь до меня дойдет их скрытый смысл, подумала я. Наверное, у Аделины были желания и мечты, которые она научилась сдерживать, предпочитая молчание словам.
— Поверь мне, Ника, — Аделина мягко улыбнулась, — то, что я испытываю к Ригелю, всего лишь глубокая, очень глубокая привязанность.
Было невозможно не поверить Аделине, ведь мы всегда доверяли друг другу. Пусть я не совсем поняла, о чем она говорила, но в одном я абсолютно уверена: Аделина никогда не станет надо мной насмехаться.
Так хотелось поговорить с ней откровенно, рассказать о наших с Ригелем отношениях, но я не могла. С одной стороны, я чувствовала необходимость поделиться с кем-то страхами и неуверенностью, с другой — знала, что не могу обременять Аделину тяжелыми секретами. Я была один на один со своими чувствами. И Ригель тоже.
— Ну так как?
Я часто заморгала. Билли хмуро смотрела на меня.
— Извини, я немного отвлеклась, — сказала я.
— Я спросила, не хочешь ли ты позаниматься вместе, — бесцветным голосом повторила она, — у меня после школы…
— Я бы с радостью, но сегодня не смогу, — ответила я с сожалением. — Анна записала меня на прием к врачу, нельзя пропустить.
Билли секунду смотрела на меня, а затем кивнула.
В последние дни она была не похожа на саму себя: темные круги под глазами, потухший взгляд, раздраженное и одновременно равнодушное выражение лица… От прежней жизнерадостной Билли не осталось и следа. Конечно, я понимала, почему ей плохо. Они с Мики не разговаривали уже несколько дней. Каким бы простым ни казалось решение, я знала, что недостаточно просто взять трубку и помириться с лучшей подругой. В тот день между ними что-то сломалось.
Сказанные слова затронули основу их отношений, и, чем больше времени проходило, тем больше становился разрыв между ними.
— Прости, Билли! Может быть, в другой раз.
Она снова кивнула, глядя куда-то прямо перед собой, провожая глазами сновавших туда-сюда школьников. И когда ее взгляд резко остановился, я поняла, кого она увидела. По коридору с рюкзаком на плече и, что странно, без капюшона на голове шла Мики.
Она шла не одна, а вместе с какой-то девушкой, наверняка одноклассницей. Помню, я несколько раз видела, как она махала Мики издалека, так что я не удивилась, увидев их вместе. В ярко накрашенных глазах Мики промелькнуло смущение, когда она нас заметила. Помедлив секунду, она подошла, чему я была очень рада.
— Привет! — радостно пискнула я.
Мики опустила глаза в пол, что можно счесть за приветствие.
— Вот что я нашла, — только и сказала она, протягивая мне сумку с одеждой, которую я забыла в ее доме.
— Ой, — удивленно ответила я, — где она была?
— Эванджелина положила ее в мои вещи.
— Вот это да. Спасибо. Ой, подожди! — Я порылась в рюкзаке. — Вот… Это тебе!
Мики неуверенно взяла протянутый пакетик с печеньем.
