— Не волнуйся, — спокойно сказал психолог. — Не хочешь сесть в кресло?
Ригель не двигался. Он посмотрел на доктора, и взгляд его был острее булавки. Психолог ободряюще улыбнулся.
— Ты даже не представляешь, как иногда полезно поговорить. Недаром говорят, что слова позволяют увидеть душу.
Увидеть душу?
— Поначалу все немного напряжены, это нормально. Почему бы тебе не присесть в кресло?
Увидеть… душу?
Ригель снова посмотрел на доктора,, затем ни с того ни с сего улыбнулся. Изобразил одну из своих очаровательных улыбочек и сказал:
— Прежде чем мы начнем, я бы хотел спросить вас кое о чем.
— Так-так, и о чем же?
— Только заранее прошу меня извинить, — начал Ригель, подходя ближе. — Это все от неуверенности, я ведь у вас в первый раз. Ну вы понимаете. К тому же я всегда с недоверием относился к так называемому доверительному подходу. Виной всему мое… состояние.
Психолог удивленно посмотрел на Ригеля, когда, вместо того чтобы сесть в кресло, он бесцеремонно шлепнулся на стул напротив.
— Мне просто любопытно, — предельно вежливым тоном сказал он, — вы не возражаете, если я задам вам один вопрос, доктор?
Мужчина положил подбородок на переплетенные пальцы.
— Слушаю тебя.
Ригель сдержанно улыбнулся, а потом спросил:
— Какова цель наших встреч?
— Способствовать улучшению психологического самочувствия и помочь личностному росту, — спокойно ответил доктор.
— Значит, вы считаете, что вашим клиентам нужна помощь? — Ну… Раз они добровольно ко мне приходят… — А если недобровольно?
Психолог спокойно выдержал острый взгляд Ригеля.
— Хочешь сказать мне, что ты здесь не по своей воле?
— Хочу понять ваш метод.
Доктор как будто задумался.
— После наших встреч люди нередко обнаруживают, что чувствуют себя лучше. Иногда человек создает вокруг себя реальность, в которой, по его мнению, он счастлив. Он не думает, что нуждается в помощи психолога. Но в глубине души ощущает себя пустым, бесполезным, как рамка без фотографии или осколок стекла.
— Если он не чувствует, что нуждается в помощи психолога, то как может быть верно обратное? — вкрадчивым тоном спросил Ригель.
Доктор сдвинул очки на нос.
— Это допущение. Человеческий разум очень сложный механизм, и не все в нем доступно для понимания. Сам Роршах как-то сказал, что душе тоже нужно дышать.
— И вашей тоже?
— Извини?
— Доктор, вы человек, как и все остальные. Вашей душе тоже нужно дышать?
Психолог посмотрел ему в глаза, как будто только сейчас его увидел. Ригель иронично улыбнулся, но лишь одними губами, его взгляд оставался строгим.
— Если бы я сказал вам, что на этих карточках я вижу мечты, травмы или страхи, вы бы смогли меня проанализировать. Но если бы я сказал, что ничего на них не вижу, что для меня это просто дурацкие пятна, то вы все равно выдали бы какое-нибудь заключение. Может, решили бы, что ничем не можете мне помочь, и дело с концом. Или я ошибаюсь?
Ригель ждал ответа, которого не последовало.
— Каким бы ни был мой ответ, вы найдете в нем что-то, что можно исправить. Как-никак любой, кто вошел в эту дверь, обречен на диагноз. Может, дело не в том, что чувствуют эти люди, доктор, а в том, как их заставляют себя чувствовать? Дело в вашей уверенности, что с ними чтото не так, что их нужно починить, ведь внутри они бесполезные, пустые и неправильные… как рамка без фотографии или осколок стекла.
На этот раз Ригель выдержал пристальный взгляд психолога.
— Пожалуйста, доктор, — сухо сказал Ригель, глядя на него из-под черных бровей. — Кажется, сейчас как раз тот самый момент, когда вы можете увидеть мою душу.
Молчание, которое он получил в ответ, подтвердило, что он одержал маленькую победу. Черта с два он позволил бы подвергнуть себя психоанализу. Ему этого хватило в детстве. Услышать еще раз, что он ходячая катастрофа? Ну нет, спасибо, он и так уже в курсе. Он не позволит очередному «доктору» выносить ему мозг. Тем более этому типу, который смотрел на него так, будто уже все о нем знал. От раздражения скрутило живот.
— У тебя отличный защитный механизм, Ригель, — сказал психолог спокойно и с некоторым сожалением, так как это был не комплимент. — Сегодня ты решил, что я ничем не могу тебе помочь. Но однажды, может быть, ты поймешь, что, вместо того чтобы защищать тебя, этот механизм тебя истощает.
***
Я подняла взгляд от чашки, которую держала обеими руками, и посмотрела на безмолвную фигуру передо мной. Ригель сидел за роялем. Волосы упали ему на лицо, а пальцы медленно и рассеянно скользили по клавишам. По дому разливалась неровная тихая мелодия. Так продолжалось с тех пор, как мы вернулись домой.
Когда дверь кабинета открылась, первое, что я увидела, было хмурое лицо психолога, следом показался Ригель, чье лицо было не веселее.
Всю обратную дорогу он молчал. Ригель, понятное дело, не из болтливых, но по его молчанию я догадалась, что встреча с психологом прошла не очень гладко.
Я подошла и поставила рядом с ним дымящуюся чашку, заодно напомнив, что я здесь, рядом с ним.
— Все в порядке? — мягко спросила я.
Ригель не повернулся, просто кивнул.
— Ригель, что случилось сегодня у психолога?
