— Мост, Ника, — подсказала она мне. — Защитная сетка оборвалась, и ты… упала… в реку… — с трудом произнесла она. — Вас кто-то увидел, сразу вызвали скорую. Нам позвонили из больницы…
— У тебя сломаны два ребра, — вмешался доктор, — и вывихнуто плечо. Мы его вправили, но тебе придется носить бандаж как минимум три недели. Еще у тебя вывихнута лодыжка, — добавил он. — Если представить, через что ты прошла, то можно смело сказать, что ты практически цела и невредима. — Доктор помолчал. — Не думаю, что ты понимаешь, как тебе повезло, — добавил он серьезным тоном, но я больше его не слушала. От страшного предчувствия у меня перехватило дыхание.
— Этот парень тоже был там с тобой, — сказала Анна. — Лайонел. Ты помнишь? Он еще здесь, в больнице. Это он поднял тревогу. Полиция задавала ему вопросы, но они хотели бы знать… — Где он?
Анна подскочила от моего крика. Пульс бился в моем горле так сильно, что я почти задыхалась.
Увидев меня в таком состоянии, Анна прижала ладони к своим щекам. — Он в комнате ожидания, которая прямо у входа… — Анна, — умоляла я, дрожа, — где он? — Я же говорю, он здесь… — Где Ригель?
При этом вопросе все посмотрели на меня. В глазах Анны я увидела боль, которую никогда не смогу выразить словами. Норман сжал ее руку.
Спустя какое-то мгновение, которое показалось бесконечно долгим, он взялся за занавеску рядом с моей кроватью… и потянул ее в сторону: на койке неподвижно лежал человек. Палата закружилась у меня перед глазами, и я схватилась за поручни кровати, чтобы не упасть. Это был Ригель.
Он лежал, чуть повернув голову. По всему лицу расползлись кровоподтеки, из-под бинтов на голове торчали пряди черных волос. Плечи и грудь стянуты повязкой, а из его ноздрей тянулись две трубки. Но больше всего меня поразило, как он медленно дышал.
Нет!
От приступа тошноты у меня снова сжалось горло, по костям побежал холод.
— Я хотел бы сказать, что ему повезло так же, как и тебе, — прошептал доктор. — Но, к сожалению, это не так. У него два сломанных и три треснувших ребра. Ключица сломана в нескольких местах, легкая травма подвздошной кости таза. Но… проблема в голове. Из-за травмы головы он потерял большое количество крови. Мы считаем…
Доктор замолчал, когда медсестра окликнула его от двери. Он извинился и ненадолго вышел, но я даже на него не смотрела. Опустошенная, я не отрывала взгляд от Ригеля.
Он защитил меня своим телом!
— Анна и Норман, — позвал доктор Робертсон, держа в руке какие-то бумаги. — Можно вас на минутку?
— Что случилось? — спросила Анна.
Он многозначительно посмотрел на нее, и она… она, кажется, сразу поняла. В одно мгновение глаза, которые я так любила, наполнились отчаянием.
— Пришло одобрение от Социальной службы, — сказал доктор Робертсон.
— Нет, — покачала головой Анна, отстраняясь от Нормана. — Пожалуйста, нет.
— Ну, как вы знаете, это частная больница, а он…
— Пожалуйста! — умоляла Анна со слезами на глазах, сжимая платье, — не переводите его отсюда, пожалуйста! Ваша больница лучшая в городе. Вы не можете его выписать! Пожалуйста! — Извините, — сокрушенно ответил доктор, — это не зависит от меня. Насколько мы понимаем, вы и ваш муж больше не являетесь законными опекунами мальчика.
Моему мозгу понадобилось время, чтобы переработать услышанное. Что он сказал?
— Я за все заплачу! — Анна лихорадочно мотала головой. — Мы оплатим госпитализацию, лечение, все, что ему понадобится. Не отдавайте его в другую больницу! — Анна, — прошептала я.
Она схватила доктора за полу халата.
— Умоляю вас…
— Анна, что он сказал?
Она дрожала. Через несколько мгновений, словно смирившись с поражением, Анна медленно опустила голову. Затем повернулась ко мне. Когда я увидела ее потухшие глаза, пропасть внутри меня сделалась еще шире. шире.
— Это была его просьба, — сказала Анна глухим голосом, — он так захотел. Ригель был непреклонен. На прошлой неделе он попросил нас с Норманом остановить процесс его усыновления.
Анна сглотнула слезы, медленно покачала головой.
— Мы занимались этим последние дни. Он… он не хотел больше у нас оставаться.
Из мира как будто выкачали весь воздух. Пустота в сердце поглотила все чувства.
Что Анна говорила? Это не могло быть правдой. «На прошлой неделе мы…»
От страшной догадки стало тесно в раненой груди. Ригель попросил их об этом после того, как мы были вместе?
«Так ты никогда не будешь счастлива».
Нет! Нет, он тогда меня понял, я же ему все объяснила. Нет, тогда мы разрушили разделяющие нас стены и впервые заглянули друг в друга, и он понял, он меня понял…
Ригель не мог этого сделать — бросить семью, снова стать сиротой… Ригель знал, что мальчики, отправленные обратно, не остаются в Склепе. Их считают проблемными и отправляют в другие учреждения. И в ближайшие годы я не узнала бы, куда его перевели, это конфиденциальная информация. Может, я бы вообще никогда его не нашла.
Почему? Почему ты мне ничего не сказал?
