Он медленно поднял на меня глаза, и я встретила тот же взгляд, которым он впервые посмотрел на меня неделю назад. И тут произошло нечто неожиданное, к чему я не была готова: защита в глазах Ригеля рухнула, и на меня хлынула волна чувств — угрызения совести, отчаяние и нежность, которая захлестнула меня и на мгновение лишила возможности дышать. Чувства Ригеля вызвали во мне такое волнение, что сердце бешено забилось, и, чтобы устоять на ногах, я отступила на шаг назад.
— Ригель, — ошеломленно прошептала я, не понимая, что сейчас произошло. Однако, прежде чем я успела что-либо сделать, он приблизился ко мне и оставил долгий поцелуй в уголке моих губ.
Когда он оторвался, я пыталась прийти в себя, сбитая с толку приливной волной чувств и смущенная его безрассудным поступком.
Что с ним творилось? Я собиралась спросить Ригеля, как вдруг почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног и мир рушится — мой взгляд скользнул поверх плеча Ригеля, и я увидела его. В нескольких метрах от нас на ветру стоял, вытаращив глаза… хоть бы это был кто-нибудь другой, но нет, там стоял Лайонел, белый как полотно.
Увидев застывший в моих глазах крик, Ригель обернулся, и его плечи вздрогнули, когда он уткнулся взглядом в Лайонела.
Тот сжимал в руке красивый букет цветов. Его растерянный и шокированный вид, как кинопленка, показал последовательность запечатленных образов: рука Ригеля в моих ладонях, наше учащенное дыхание, близость наших тел, его губы в уголке моего рта.
Одного этого момента оказалось достаточно, чтобы Лайонел понял, почему я его избегаю. Он понял, а это для него было все равно что упасть и разбиться об лед. Лайонел теперь видел меня в другом свете, и его взгляд горел тысячей оттенков: тревогой, недоверием и неверием, отчаянием… Он медленно опустил руку с цветами. Затем его обиженный, разъедаемый кислотой разочарования взгляд скользнул к Ригелю.
— Ты, — прошипел он голосом, который я едва узнала. Розы задрожали в его руке, лицо исказилось от ярости. — Ты все-таки подкатил к ней…
— Лайонел… — пробормотала я, но Ригель меня перебил:
— О, очередной букетик! — сказал он. — Как оригинально! Можешь оставить его на крыльце, кто-нибудь подберет и занесет в дом. — В его голосе звучал еле сдерживаемый гнев.
Глаза Лайонела вспыхнули огнем. Он двинулся к Ригелю на деревянных ногах, шаркая кроссовками по тротуару.
Ты кусок дерьма! — процедил сквозь зубы Лайонел, багровея от злости. — Я сразу понял, что ты наглый ублюдок, который не умеет держать при себе грязные руки. Спал и видел, как бы ее полапать! Такой сукин сын, как ты, по-другому не может!
— А если она предпочитает мои грязные руки, — сказал Ригель, поджимая губы в жестокой улыбке, — а не твои?
— Ригель! — вскрикнула я, широко распахнув глаза.
Лайонел уже подошел к Ригелю и проревел ему в лицо:
— Теперь ты счастлив, да? — Вместе с голосом из него выплескивалась ненависть. — Доволен тем, как здорово у тебя это получилось? Доволен? Ты не заслуживаешь такую, как она!
Глаза Ригеля загорелись зловещим огнем.
— Ты, — произнес он с яростью, — это ты не заслуживаешь такую, как она!
— Меня тошнит от тебя! — Лайонел с ненавистью смотрел на Ригеля и, когда я попыталась его успокоить, обжег ненавистью и меня.
— Меня от вас обоих тошнит! Думаете, вам это сойдет с рук? Вы правда на это надеетесь? Наивные. Ваш маленький паскудный кукольный театр закрывается прямо сейчас.
Полный презрения взгляд Лайонела метнулся к Ригелю.
— Я всем расскажу. Все узнают, чем вы занимаетесь дома, какая вы семья. Посмотрим, что люди об этом скажут.
От паники у меня перехватило горло.
— Лайонел, пожалуйста…
— Нет! — мстительно выкрикнул он.
— Послушай, я хочу, чтобы ты все понял!
— Я уже и так все понял! — рявкнул он с отвращением. — Все яснее ясного. Настолько ясно, что меня сейчас вырвет. — Он стиснул зубы. — Ты решила спутаться со своим будущим братом, Ника. Поздравляю! Позволила себя лапать ненормальному ублюдку, который живет с тобой в одном доме и должен относиться к тебе как к сестре. Ты хоть понимаешь, насколько все это отвратительно?!
— Подари мне пачку шоколадок, — едко прорычал Ригель, — и мы помиримся.
Лайонел набросился на него в ту же секунду, отбросив букет в сторону.
Удары, толчки и рычание наполнили воздух. В ужасе я схватилась за голову.
— Нет! — крикнула я, дрожа всем телом. — Нет!
И в безумном порыве кинулась к ним, чтобы попытаться их разнять. Я цеплялась за их руки и громко визжала:
— Остановитесь! Перестаньте! Хватит! Умоляю вас! Остано…
Моя голова дернулась в сторону, волосы закрыли лицо, мир закружился перед глазами, я упала на землю. От удара о тротуар у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как засаднила щека, и жгучая боль пронзила правый глаз, так что пришлось его закрыть. В висках запульсировала тупая боль. Я приподнялась на локтях. Кружилась голова, на языке ощущался солоноватый вкус крови. Веки горели. Я подняла слезящиеся и дрожащие глаза на того, кто меня ударил.
В глазах Лайонела застыл ужас.
— Ника… — он сглотнул, не в силах говорить. — Клянусь, я не хотел…
