— В приюте. За нас никто этого не делал, поэтому приходилось чинить одежду самой. Поначалу это занятие казалось кошмаром, я все пальцы исколола. Но со временем приноровилась. Не хотела ходить в дырявых кофтах, — сказала я, встретившись с ней взглядом, и улыбнулась. — Старалась быть чистой и опрятной.
Смутившись под внимательным взглядом Мики, я опустила глаза.
— Ну вот, готово, — сообщила я через минуту и потянулась за ножницами, чтобы обрезать нитку.
Мики погладила пальцем ровный, прямой шов. Потом ее рука замерла.
— А это что такое?
Я поджала губы. Она заметила кое-что, чего раньше на ее футболке не было. Чуть повыше, где заканчивалась штопка, теперь была вышитая мордочка панды.
— В этом месте была дырочка, — виновато пробормотала я. — Я же знаю, что тебе нравятся панды… То есть мне кажется, что они тебе нравятся, судя по брелку на рюкзаке. Кстати, он очень симпатичный.
Она подняла на меня взгляд, и я в примирительном жесте вскинула обе руки.
— Ты можешь ее срезать. Пара движений ножницами — и все.
Звонок телефона прервал мое лопотание.
«О, ты уже дома!» — сказала Анна, когда я ответила. Она хотела убедиться, что я вернулась, — беспокоилась за меня, и, как обычно, сердце у меня в груди екнуло от радости. Анна спросила, как прошел обед, и сообщила, что скоро придет домой.
Нажав на отбой, я увидела, что Мики уже надела куртку и взяла футляр. Мне очень хотелось спросить про скрипку, но я опять сдержалась. Открыла дверь, улыбаясь, и увидела, как кот прошмыгнул в дом.
— Это Клаус.
Старый кот окинул меня суровым взглядом. Я пропустила Мики вперед и, не удержавшись, погладила его. Клаус отскочил и попытался меня оцарапать. Я прижала руку к груди, сожалея, что попыталась дотронуться до него без разрешения, или просто потому, что получила такое резкий отпор прямо на глазах у Мики. Я украдкой взглянула на нее и увидела, что она на меня смотрит. — Видимо, сегодня он не в настроении, — сказала я и нервно засмеялась. — Вообще-то, он любит играть. Правда, Клаус?
Кот зашипел на меня, оскалив зубки. Он явно оскорбился. А потом убежал вверх по лестнице. — Иногда он может показаться злюкой, но на самом деле… на самом деле он очень милый. милый.
— Спасибо, — услышала я голос Мики.
Я подняла глаза, но Мики уже шла к калитке.
«Нежно, Ника», — говорил мне мамин голос.
И я не знала другого способа общаться с миром.
Но, может быть…
Может быть, мир начинал понимать меня.
Глава 8
НЕБЕСНЫЙ ЦВЕТ
Однажды я прочитала фразу, которую любил повторять Фуко: «Развивайте свою законную непохожесть».
Свою непохожесть я развивала втайне от других, потому что чем старше я становилась, тем лучше понимала, что в глазах людей «нормальность» более приемлема.
Я разговаривала с животными, которые не могли мне ответить; спасала мелкие существа, которые никто не замечал; придавала значение тому, что считалось незначительным, вероятно, потому, что была уверена: даже маленькие существа, и я в том числе, могут что-то значить. Солнце мягко ласкало листву абрикосового дерева в саду на заднем дворе. Я поднесла палец к стволу и помогла маленькой гусенице ярко-зеленого цвета перебраться до коры. Я нашла ее в своей комнате у окна и только что вернула на свободу.
— Ну вот, — тихо прошептала я и улыбнулась, видя, как волнообразно ползет гусеница и прячется в трещине коры. Скрестив пальцы, я какое-то время постояла, наблюдая за насекомым. Я часто слышала, что только большая власть в силах изменить мир. Что до меня, то я никогда не хотела изменить мир, но подозревала, что отнюдь не широкие жесты и демонстрация силы играют в этом решающую роль. Наоборот, думала я, мир держится на незаметных жестах, будничных действиях, простых поступках, на вежливости самых обычных людей. Именно они влияют на жизнь земли. И даже маленькое существо может подарить этому миру частичку себя. Когда я вернулась в дом, то невольно улыбнулась. Было субботнее утро, из кухни доносился аромат жареных кофейных зерен. Я закрыла глаза, с удовольствием вдыхая этот приятный запах. — Все в порядке? — услышала я мягкий голос Анны. Однако, когда я открыла глаза, то поняла, что она спрашивает не меня. Ее рука гладила по голове Ригеля. Он сидел спиной к двери, черные волосы были взлохмачены, рука крепко сжимала чашку с кофе. Он едва заметно кивнул.
Я засмотрелась на его пальцы и на рисунок вен на его предплечье.
Эти руки демонстрировали агрессию и в то же время были способны извлекать на свет удивительно красивые мелодии. Твердые костяшки и подвижные связки, казалось, были созданы для того, чтобы прогибать и подчинять непослушные вещи и людей, но пальцы умели ласкать клавиши с невероятной нежностью…
