Ужасный — по-другому его не описать. Взглядом он пригвоздил меня к месту. С по-кошачьи суженными зрачками, его черные глаза сияли, как две бездны, готовые меня поглотить. От страха я не могла пошевелиться, даже сердце замерло. В эту минуту он показался мне чудовищно высоким и страшным: напряженные плечи, жесткие глаза, как у хранителя ночных кошмаров. Я только что нарушила установленные им границы… Я надеялась найти путь к отступлению, когда он медленно поднял руку и закрыл дверь. Язычок замка щелкнул, как затвор пистолета, я вздрогнула. Ригель только что закрыл дверь…
— Я… я просто…
— Просто? — его угрожающий тон царапал слух.
— …просто искала кое-что.
Его взгляд был пугающе тверд. Я сжала розу, не зная, за что еще держаться. — Искала кое-что в моей комнате?
— Фотографию.
— И как, нашла?
Я не решалась ответить, мои губы дрожали.
— Нет.
— Нет, — зло прошипел он, прищурив глаза, и мне отчаянно захотелось убежать из этой комнаты как можно дальше.
— Ай-ай, Ника, ты забираешься в логово волка и при этом надеешься, что он не разорвет тебя на куски.
Я сжалась, когда он подошел. «Беги отсюда!» — громко и отчетливо звенело в голове, но я не сдавалась.
— Это был ты? — Я подняла черную розу. — Это ты положил ее в мой шкафчик?
Ригель остановился, равнодушно посмотрел на цветок, приподняв бровь.
— Я? — Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, полной злобы. — Дарить? Цветок? Тебе? — Ригель опять кусал меня словами, и моя уверенность, что это сделал он, мгновенно рухнула. Его забавляла охватившая меня нерешительность, ухмылка на его губах сложилась в тонкую ниточку.
Вдруг он подошел и выхватил у меня розу. От неожиданности я открыла рот, потому что он начал обрывать с розы лепестки — на пол лился дождь из черного конфетти.
— Нет! Нет! Отдай! — Я бросилась к Ригелю. Все-таки роза моя, это подарок! Она ни в чем не виновата! И теперь, когда Ригель так жестоко расправлялся с ней, нужно было ее защитить. Я отчаянно царапала его руки, но он поднял розу так высоко, что я не могла дотянуться. Он оторвал последний лепесток, а я, все еще на что-то надеясь, тянулась за ней, встав на цыпочки.
— Ригель, перестань! — Я схватила его за грудки. — Прекрати!
И в этот момент я потеряла равновесие и начала падать. Ригель этого не ожидал и не успел среагировать и завалился на кровать вместе со мной. Что-то навалилось мне на грудь и заслонило собой потолок. Сквозь прищуренные веки я увидела размытые цветные пятна и зажмурилась. Вдруг я почувствовала, как что-то мягкое коснулось сначала моих волос, потом ключицы. Лепестки! Когда я открыла глаза, у меня перехватило дыхание —лицо Ригеля находилось в сантиметре от моего, он буквально нависал надо мной.
Сердце бешено заколотилось в груди. Его колено оказалось между моими бедрами, ткань брюк касалась моей кожи. Дыхание Ригеля, влажное и тяжелое, обжигало лицо; его руки упирались в кровать, зажав мою голову, как ястребиные лапы.
Я вздрогнула, встретившись с горящими глазами, и мне показалось, что в его взгляде я уловила нечто, чего никогда прежде не видела, — искру света. И у меня пересохло в горле. В его глазах я видела отражение своих приоткрытых губ — мы оказались так близко друг к другу, что я не отличала свое сердцебиение от гулких ударов его сердца.
Мое изумление было его изумлением. Мое дыхание было его дыханием. Все было его, даже моя душа.
Я дернулась, ощутив дрожь во всем теле. «Беги отсюда!» — снова раздался крик в голове, и с силой, о которой я даже не подозревала, я резко оттолкнула Ригеля, вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Так, наверное, заяц убегает в поле от ястреба.
Спотыкаясь, я пронеслась по коридору, проскользнула в свою комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, осев на пол.
Сердце больно колотилось о грудную клетку, руки и ноги дрожали, кожа все еще помнила его грубое прикосновение, как будто он поставил на мне свою печать.
Что он сделал со мной? Каким ядом отравил?
Я немного успокоила дыхание, но внутри меня по-прежнему извивалось что-то жгучее. Оно чтото шептало мне в ухо, играло с моим сердцем и бродило по моим мыслям. Упивалось моими болезненными ощущениями и превращало их в озноб.
Может, я сходила с ума? Ведь этому нет объяснений, этому нет конца. Мне не было никакой пощады.
Глава 10
КНИГА
Я не могу пошевелиться. Ноги трясутся, глаза не видят. Темнота слишком густая. Зрачки прыгают из стороны в сторону, словно на что-то надеясь. Ногти судорожно царапают металл, но я не могу освободиться. Никогда не могла.
Никто не придет меня спасать. На мои крики никто не ответит. В висках стучит, горло горит, кожа саднит под кожаной петлей. Я одна… одна…
Одна…
Сдавленно всхлипнув, я распахнула глаза. Комната закружилась, живот скрутило, я села на кровати, часто дыша, пытаясь успокоиться, но холодный пот, скатывающийся по спине, напоминал о пережитом ужасе.
