По телу бежали мурашки, а сердце грозило взорваться в груди. Я прижалась к спинке кровати и, как в детстве, прижала к себе гусеницу.
Я в безопасности. В другой комнате, другом месте, другой жизни…
Но мучительное ощущение осталось прежним. Оно корежило меня. Выворачивало наизнанку и бросало в тьму. Я снова становилась ребенком.
А может, я все еще оставалась маленькой девочкой. Возможно, я никогда не переставала ею быть. Что-то внутри меня давно сломалось, осталось маленьким, детским, наивным и испуганным. Перестало расти.
И я это знала. Знала, что я не такая, как все, потому что, когда я росла, эта изуродованная часть меня — замерла. Я по-прежнему смотрела на мир глазами маленькой девочки. Мои реакции остались такими же непосредственными.
Я искала свет в других, как в детстве искала его в Ней, но так и не нашла. Я была бабочкой в паутине и, может, останусь ею навсегда.
— Ника, ты в порядке? — Билли смотрела на меня, наклонив голову, ее густые волосы были стянуты лентой. Я не спала всю ночь, боясь погрузиться в кошмар, поэтому вид у меня был не самый лучший.
Темнота не давала мне покоя. Несколько раз я оставляла ночник включенным, но Анна замечала свет и, думая, что я уже сплю, входила в комнату и выключала лампу. Не хватало смелости сказать ей, что я предпочитаю спать при свете, как маленькая девочка.
— Да, — ответила я, стараясь держаться как можно естественнее. — А что?
— Не знаю. Ты сегодня бледнее обычного. — Она внимательно посмотрела на меня. — Выглядишь усталой. Плохо спала?
Я почувствовала, как напряглись мои нервы. Червячок волнения зашевелился в груди. Но я привыкла к подобным реакциям, меня часто атаковали преувеличенные тревоги, когда самая хрупкая и инфантильная часть меня давала слабину. Так было всегда, когда дело касалось этого. Ладони вспотели, сердце сжалось так, словно вот-вот разорвется, и единственное желание, которое у меня сейчас было, — провалиться сквозь землю.
— Все в порядке, — пропищала я тонким голоском. Вряд ли это прозвучало убедительно, но Билли, наверное, поверила или из деликатности решила не мучить меня расспросами. — Если хочешь, я дам тебе рецепт расслабляющего отвара. Бабушка в детстве мне такой делала… Потом на мобильник пришлю!
Когда Анна подарила мне смартфон, мы с Билли тут же обменялись номерами, и она дала мне несколько советов, как его настроить.
— Я поставлю рядом с тобой бабочку, — сообщила она мне, сохраняя мое имя в адресной книге. — Это эмодзи, — объяснила она. — Смотри, для бабушки у меня скалка. Для Мики — панда, хотя она этого не заслуживает. Она меня с какашкой сохранила…
Нужно так многому научиться. Поначалу я не могла даже отправить сообщения, ничего не перепутав.
Я все жду, когда вы закончите болтать! — прогремел возмущенный голос. — Я привел вас сюда не для развлечения. Это обычный урок, как и любой другой! Тишина в классе!
Гул стих. Учитель Крилл одного за другим буравил нас глазами. Мы делали лабораторную работу. Он велел нам надеть защитные очки, пообещав отстранить от занятий каждого, кто будет уличен в неправильном использовании инструментов.
— Почему ты пишешь свой домашний адрес на обложках учебников? — шепотом спросила Билли, когда я отложила листок для лабораторной на угол стола, за которым мы вместе сидели. Я посмотрела на наклейку на учебнике с моим именем, номером класса, годом и всем остальным.
— А что, это странно? — смущенно спросила я, вспомнив, с какой радостью писала домашний адрес. — Если я его потеряю, то сразу будет понятно, чей он.
— А имени недостаточно? — хихикнула Билли, окончательно меня смутив.
Имя могут перепутать, хотела ответить я, но не успела.
— Ну что, все готовы? — рявкнул Крилл, привлекая к себе внимание.
Я поправила на лице очки, заправила за уши волосы. Я немного волновалась, потому что никогда раньше не делала лабораторную работу.
Натянула резиновые перчатки и пошевелила пальцами. Необычные ощущения.
— Надеюсь, он не заставит нас потрошить угрей, как в прошлый раз, — пробормотал кто-то позади нас.
Я удивленно подняла брови и недоуменно улыбнулась.
Потрошить?
— Хорошо, — объявил Крилл, — теперь вы можете положить материал на стол.
Я наклонилась, чтобы найти папку с ручкой на шнурке, когда он добавил:
— И помните, скальпель не разрезает кости.
— Скальпель не разрезает… что? — наивно спросила я, прежде чем опустить глаза на стол. Лучше бы я этого не делала…
По телу пробежал ледяной озноб.
На металлической доске передо мной лежала распластанная мертвая лягушка. Я смотрела на нее с ужасом, кровь отлила от моего лица. Внезапно я по-новому оценила окружающую реальность: передо мной пара ребят с видом опытных мясников внимательно разглядывали набор ножичков; чуть дальше девушка с щелчком надела перчатки; парень у двери наклонился над столом явно не для того, чтобы реанимировать свою лягушку «рот в рот». Тогда для чего?..
На помощь!
