– Мне кажется, не немного, – пробормотала я.
– Я не видел, как ты пришла, и уже начал думать, что ты меня кинула…
Я ожидала снова услышать его смешок, но он молчал. Пауза затягивалась. В следующий момент его рука скользнула по мраморной столешнице и остановилась в сантиметре от моей руки. Я встретилась с ним взглядом, и Лайонел приблизил ко мне лицо.
– Но теперь ты здесь…
– Лайонел, – прошептала я, чувствуя, как его рука скользнула по моему запястью.
– Ты здесь, и ты обалденно красивая…
Я отступила назад и наткнулась на стол. Я уперлась одной рукой ему в грудь, другую он не отпускал. Меня стало тревожно.
– Ты сказал, что мы поговорим, – начала я и почувствовала, что он привалился ко мне бедром.
– Поговорим? – прошептал он, прижимаясь сильнее. – Не надо ни о чем говорить.
Я отвернулась, но это не помогло, его губы все равно нашли мои. Запах алкоголя, исходивший от Лайонела, смешался с моим дыханием, его влажный рот искал мой, я задыхалась, а все попытки остановить его были бесполезны.
– Нет, Лайонел! – Я уперлась ему в грудь обеими руками, пытаясь увернуться от чего-то, чего я не хотела, но он обхватил мою голову, чтобы сильнее прижаться губами. Его пальцы вцепились в мои волосы, он удерживал меня у кухонного стола, и я обнаружила, что не могу пошевелиться.
– Пожалуйста… – удалось выдохнуть мне, но Лайонел не слушал.
Он сделал худшее, что мог сделать: обхватил руками мои запястья и сжал их. И реальность рассыпалась. По позвоночнику пробежала дрожь, все нутро сжалось от ужаса, знакомого страха, и я задохнулась.
Скованность, паника, ремни на запястьях, обездвиженные руки… темный подвал… съежившееся тело, ушедшая в пятки душа…
Раздался сильный хруст, и Лайонел отшатнулся от меня. По его лицу катились оранжевые капли пунша, лопнувший в нескольких местах пластиковый стаканчик скатился на пол. Наверное, я на ощупь схватила первое, что попалось под руку, и бросила это ему в голову.
Лайонел в эту секунду стал для меня воплощением кошмара. Я выбежала из кухни и стала прорываться через толпу гостей к выходу, чтобы выбраться из этого дома, чтобы избавиться от ужаса, который не давал мне дышать. Сердце глухо стучало в ушах, приглушая голоса и музыку. Я чувствовала себя мокрой и липкой. Меня трясло то ли от холода, то ли от отвращения. Реальность гулко грохотала вокруг, и тошнота, вызванная страхом, снова и снова подкатывала к горлу. Мне казалось, что я вот-вот задохнусь, зажатая между разгоряченными телами.
Пронзительный писк отвлек меня от самой себя, я даже подпрыгнула от неожиданности и повернулась на звук вместе со всеми. Над нашими головами пронеслось темное пятно. В открытое окно влетела маленькая летучая мышь и теперь металась по переполненной гостиной, напуганная светом и шумом. Одни девушки визжали, другие закрывали головы руками. Мышь врезалась в лампу и чуть не упала вниз, но удержалась и отлетела, когда вдруг ее отбросил к стене брошенный кем-то стакан. Послышался смех, визги усилились. Об стену разбился еще один стакан, чему все очень обрадовались. Всеобщий испуг превратился в забаву. В одно мгновение в воздух полетели пустые банки из-под пива, окурки, стаканчики, пробки от бутылок. На летучую мышь обрушился град мусора. Смотреть на это было невыносимо.
– Нет! – закричала я. – Нет! Остановитесь!
Мышь упала, но я не видела, куда именно. Вокруг стоял гогот. Я невольно схватила за руки девушек, которые стояли рядом, желая удержать их от этого безумства.
– Хватит! Остановитесь!
Но никто, казалось, меня не слушал. Парни и девушки весело друг друга подначивали, хохотали. Их смех рвал мое сердце на части.
Я забыла про тошноту и стала пробиваться через стену из людей туда, где должно лежать несчастное рукокрылое. Я увидела бедняжку на полу в луже пунша. Она свернулась комочком у стены, и единственное, что я могла сделать, это броситься к ней и взять ее в руки. На меня посыпались скомканные бумажные стаканчики, кто-то бросил в меня сигарету. Я прижала летучую мышь к груди, пытаясь защитить ее, и почувствовала, как отчаянно она в меня вцепилась, царапая коготками. Я испуганно огляделась и снова ощутила нервную дрожь в позвоночнике.
Вокруг меня разом поднялись руки – и кураторша так же повышала голос и вскидывала руки, ее пальцы сжимались, тыкались мне в ребра, – и меня сильнее, чем прежде, охватила паника. Я прошла сквозь стену из людей, расталкивая их плечами, не думая извиняться, потому что была не в себе и мне совершенно все равно, что обо мне подумают.
Когда мне наконец удалось найти дверь, я ступила на тротуар и, оставив ад позади, побежала как сумасшедшая. Я спотыкалась, чуть не падала, но не останавливалась. Я бежала без оглядки, бежала, пока за спиной не стихли звуки. Бежала домой. И перешла на шаг, только когда в свете фонаря разглядела наш белый штакетник. Затем я посмотрела на теплое тельце в своих ладонях – летучая мышь подрагивала. Я прислонилась щекой к ее крошечной головке. Какое маленькое и непонятое существо…
– Все в порядке, – прошептала я.
