Аделина, стоявшая рядом с ней, нервно сглотнула. Ее голубые глаза сейчас напоминали зимнее море, нервное, мутное и взволнованное. Бледная, под глазами тени – значит, не только я мучилась бессонницей последние дни. Карл не смог прийти, и ей очень не хватало его сейчас.
– Я пойду с вами, сяду среди зрителей, – продолжила Анна. – Нам нужно подождать… О, вот она.
Я повернулась к фигуре, поднимающейся по большой лестнице. К нам подошла Асия, одетая в темную юбку и бирюзовую атласную блузку. Энергичная и решительная, она хорошо вписывалась в строгую и формальную обстановку Дворца правосудия. Удивительно, что она пришла. Я знала, что Асия получила диплом юриста и хотела стать адвокатом по гражданским делам, но не ожидала ее здесь увидеть.
– Извините, – сказала она решительно, – я поздно увидела, что они перенесли время заседания.
В глазах Аделины замерцали искорки радости, когда она посмотрела на Асию. И тогда я поняла, что это она попросила ее приехать. Асия села рядом, и я почувствовала, что воздух вокруг нас изменился, как будто наполнился неведомой силой. Она пришла поддержать нас. Как это хорошо.
– Нам пора заходить, – сказала Асия спокойным деловым тоном. – Анна, ты сразу проходи на галерею. А вам двоим придется ждать в глубине зала, пока вас не вызовут для дачи показаний. Прокурор попросит вас выступить в качестве свидетелей.
Асия пристально посмотрела нам в глаза.
– Постарайтесь не волноваться. Нервозность вам не поможет, а защитник может заставить присяжных поверить в то, что вы лжете. Отвечайте на вопросы спокойно, максимально четко, не торопясь.
Я терла ладони друг об друга, пытаясь запомнить ее слова. Последние дни меня не покидало неприятное ощущение, что я уже многое забыла. А ведь я должна четко и ясно рассказать о том, от чего, несмотря на прошедшие годы, у меня до сих пор подкатывает комок к горлу. Надо срочно взять себя в руки, сосредоточиться, все вспомнить.
Когда мы вошли, меня удивила уважительная тишина, с какой нас встретила многочисленная публика в зале. Здесь присутствовали и журналисты, которые надеялись опубликовать историю в вечернем номере и теперь с нетерпением ждали судью.
Анна бросила на нас ободряющий взгляд, и я уцепилась за него изо всех сил, следила за ней глазами, пока мы усаживались на стулья у стены.
В этот момент мне захотелось, чтобы рядом со мной сидел высокий и уверенный в себе молодой человек с черными глазами. Он посмотрел бы на меня строго и нежно, как только он умел. Обхватил бы мою ладонь своими нежными пальцами. Напомнил бы мне, что неважно, насколько темными были мои кошмары, ведь сквозь них я могла разглядеть звезды…
Вошел судья, и все встали. Когда мы сели, клерк провозгласил: «Штат Алабама против Маргарет Стокер!»
Услышав эти слова, я вдруг осознала, что
Мне стало тесно в собственном теле. Я покрылась холодной испариной. Начала нервно царапать запястье указательным пальцем, пока кожа в этом месте не покраснела и я снова не почувствовала себя липкой деревяшкой. Я хотела расцарапать себя до крови, но Асия взяла мою руку и, крепко сжимая, положила к себе на колено. У меня не хватилоо сил повернуться и взглянуть на нее. Аделина сжала мою другую руку и прижалась ко мне плечом, за что я была ей очень благодарна.
– Благодарю вас, ваша честь, присяжные заседатели, – сказал прокурор после разъяснения дела и оглашения обвинения. – С вашего позволения я начну опрос свидетелей.
– Продолжайте!
Мужчина кивком поблагодарил судью, а затем повернулся лицом к слушателям.
– Я вызываю Нику Миллиган в качестве первого свидетеля.
Я вздрогнула как от толчка. Назвали мое имя. Я первая.
Я встала и, мелко дрожа, вышла вперед. Мое тело казалось чужим. Колкий воздух царапал кожу на руках. Я шла в тишине, стараясь не смотреть на людей, которые, как немые роботы, медленно-медленно поворачивали головы вслед за мной. В ушах у меня стоял гул их голосов, хотя все молчали.
Через несколько мгновений судебный пристав взял с меня обещание говорить правду, а затем указал на свидетельскую трибуну, куда я прошла под пристальными взглядами присяжных.
Жилет душил меня, руки вспотели. Я сидела на краешке стула, плотно сжав колени и сцепив пальцы в замок. Смотреть по сторонам я не решалась, поэтому вперила взгляд в пространство перед собой.
– Пожалуйста, мисс, назовите свое имя для протокола, – сказал прокурор.
– Ника Миллиган.
– Вы проживаете на Бакери-стрит в доме номер сто двадцать три?
– Да.
– Два года назад вы прошли через процедуру удочерения, верно?
– Верно, – ответила я тихим голосом.
– Ваша прежняя фамилия Довер. Вы это подтверждаете?
Я снова ответила утвердительно, и прокурор прошелся перед трибуной, прежде чем продолжитть:
– Значит, вы носили имя Ника Довер, будучи одной из воспитанниц приюта «Санникрик-Хоум».
– Да, – пробормотала я.
– А миссис Стокер в то время руководила учреждением?
