Я попыталась вырваться, но она обхватила меня обеими руками и крепко прижала к себе. Асия была сильнее меня, и в конце концов я затихла. Ее руки не были мягкими, как у Анны, и не были такими теплыми, как у Аделины, но они удержали меня. И пусть мы были из разных реальностей, если не из разных вселенных, я дала волю слезам и позволила Асии прикоснуться к сердцу той маленькой девочки, которую всегда скрывала от чужих глаз.
В тот вечер я бесконечно долго стояла в душе. Смыла с себя пот, боль и мурашки, прилипшие к коже. Смыла запах страха, царапины на запястьях и все, что осталось от того дня.
Потом со скукоженной душой и пустыми глазами я добралась до квартиры Ригеля. Моя жизнь казалась мне смазанной картинкой, словно с нее стерли добрую часть переживаний и событий. Я испытывала острую необходимость хотя бы немного побыть рядом с Ригелем, подышать с ним одним воздухом, почувствовать нашу близость, потому что во мраке, в который я иногда погружалась, он был единственным источником света, способным принести мне облегчение. Ригель не догадывался, какую власть надо мной имел.
Темноту Ригель превращал в бархат. Он прикасался к моему замершему сердцу, и оно снова билось ровно и спокойно, как будто Ригель знал тайную мелодию, которая вращала его сложные шестеренки. В его глазах был рай, а на губах – ад, и эта истина не требовала доказательств.
Я повернула ключ в замке и открыла дверь. Ради приличия следовало хотя бы постучать, но когда я уловила в воздухе запах его парфюма, то без колебаний переступила порог. Бросила сумку на банкетку и сняла куртку, заметив в комнате свет от настольной лампы.
Я ожидала увидеть там Ригеля, но нашла только открытую книгу о движении спутников, стакан воды, тарелку с крошками и листочки, исписанные его изящным почерком. Я погладила ручку, оставленную в бороздке между книжными страницами, и представила прекрасное лицо Ригеля, освещенное лампой, и его внимательные глаза, которые скользили по этим строчкам. Он всегда был очень сосредоточен, когда читал.
В следующий момент я почувствовала его у себя за спиной. Я резко обернулась, потому что знала его разбойничью привычку бесшумно двигаться в темноте.
– Надеюсь, ты мне все объяснишь.
Он стоял в дверях, ужасный и прекрасный. Его глаза пронзали комнатный полумрак и, как всегда, вызывали во мне дрожь. В руке Ригель держал свернутую трубочкой вечернюю газету, и нетрудно было догадаться, что в ней написано. История о «Санникрике» облетела всю страну.
Он подошел и швырнул газету на стол, не спуская с меня грозного взгляда. Запах его духов еще больше волновал мое сердце. И хотя сейчас глаза Ригеля отталкивали и кололись, никогда еще мое тело не чувствовало так остро, что оно целиком и полностью принадлежит ему.
– Почему? Почему ты мне не сказала?
Он был на меня зол. Очень.
Ригель хотел бы быть там. Мое поведение ему не понравилось, и мысль о том, что он не находился рядом со мной, столкнулась в нем с первобытным инстинктом защитника, возбуждавшим сердце.
Вот бы просто нырнуть в его объятия, прижаться к груди и почувствовать себя в безопасности. Но я понимала, что мне не избежать тяжелого разговора, если Ригель просит объяснений.
– Если бы я сказала, ты бы пришел, – прошептала я. – А как раз этого я и не хотела.
– Ты этого… не хотела? – Глаза Ригеля превратились в две узкие щелочки. – И почему, Ника?
Внезапно в глазах Ригеля вспышкой промелькнула догадка, и теперь он смотрел на меня холодно-враждебно.
– Значит, ты подумала, что я слишком
– Нет.
– Тогда почему?
– Я не хотела, чтобы она тебя увидела, – прошептала я с обезоруживающей искренностью.
Ригель не двигался, но в его радужках рождалась новая эмоция. Удивление?
– Я не хотела видеть, как она смотрит на тебя, – призналась я. – Если бы она на тебя посмотрела, в ней могло бы что-то пробудиться. Я этого не вынесла бы. Она ведь помешана на тебе, всегда буквально душила тебя своей заботой, навязывала свою любовь. Мне нечем дышать, даже когда я ее вижу. Она не должна к тебе приближаться. Я хотела защитить тебя от нее, поэтому решила пройти через все это одна!
Я сжала кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. В горле першило от сказанных слов. К глазам подступали слезы. Последние дни я только и делала, что плакала, и вот опять.
– И я опять так поступила бы, – процедила я сквозь зубы, вспомнив ее победоносную улыбку, посланную мне в напоминание о мучительном прошлом. – И еще тысячу раз, лишь бы только не подпустить ее к тебе. Даже если ты думаешь, что это глупо, мне все равно. Злись на меня, если хочешь. Ригель, я готова на все, только бы она больше тебя не увидела!
На секунду я зажмурила глаза. Внутри меня как будто взорвалась звезда и высвободилась энергия.
