– Так что сердись, рычи на меня! Скажи мне, что я не права и слишком много на себя беру, думаю и решаю за тебя и все такое! Говори, что хочешь, но не проси меня извиняться, не делай этого, потому что единственное, что дает мне силы и спасает в этой ужасной ситуации, – мысль о том, что хоть раз, хотя бы раз я смогла сделать что-то, чтобы защитить…
Ригель схватил меня и притянул к себе. Я уткнулась ему в грудь и укуталась его теплом как пледом, мир завибрировал в его объятиях, подчинившись невидимой сладкой и могущественной силе.
Я дрожала, пока сердце омывалось слезами и меня покидали последние силы.
– Глупышка, – тихо прошептал Ригель мне на ухо.
Я закрыла глаза. Боже, как хочется, чтобы Ригель навсегда вычеркнул Маргарет из памяти, просто заговорив со мной низким грудным голосом.
Ригель погладил меня по затылку, как будто убаюкивая. Он сейчас гладил и мое сердце. Я любила его еще больше за то, что он умел собрать меня по частям, просто обнимая меня.
– Тебе не нужно меня защищать, – пробормотал он с нежностью, – ты не должна ни от чего меня ограждать. Это… моя работа.
Я уткнулась лицом в его чистый душистый свитер и покачала головой, застонав у него на груди.
– Я всегда буду тебя защищать, – сказала я упрямо, как маленькая девочка, потому что именно такой и была. – Даже если ты думаешь, что тебе это не нужно…
Ригель прижал меня крепче, и я замерла, чувствуя, как растворяюсь в его тепле. Он знал, что я такая, что мы оба такие – упрямые и несносные.
Мы будем и дальше жертвовать собой ради друг друга. Мы будем и дальше защищать друг друга как умеем, предпочитая молчание словам, жесты всему остальному.
Мы будем и дальше любить друг друга – безмерно, несовершенно, безрассудно и искренне.
Я устало посмотрела на него, а он ответил мне спокойным глубоким взглядом. Мое сердце забилось, взволнованное его взглядом, всем, что он значил для меня, и Ригель наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Внизу живота приятно защекотало. Я обняла его за плечи и прижалась теснее, чтобы унять сладкую дрожь. Наши языки встретились, переплелись, и Ригель сжал мои бока, словно стараясь удержать меня, остановить. Он пытался сдержать нарастающее во мне исступление, но я вонзила пальцы ему в плечи и прижалась еще плотнее.
– Ты мне нужен, – взмолилась я, – мне это нужно. Пожалуйста…
Ригель глубоко вздохнул, я взяла его лицо в свои ладони и впилась в мягкие губы. Его мышцы напряглись, дыхание участилось. Я почувствовала, как он дрожит и уступает натиску моего маленького тела.
Ригель схватил меня сзади за шею, и его рот впился в мой, обжигая поцелуями. Его язык вторгся в меня так властно и уверенно, что я на секунду оцепенела, чувствуя, как по спине пробегает ток. Я провела руками по его волосам и страстно ответила на поцелуй, вырвав хриплый стон из его груди. Его дыхание стало жадным, стремительным. Прижимаясь ко мне, Ригель теснил меня куда-то назад, пока я не уткнулась в край письменного стола, который он освободил одним махом: стакан и тарелка разбились, на пол посыпались бумаги, хлопнулась об паркет книга. Ригель приподнял меня за бедра, и я легла.
Дрожащими пальцами я попыталась стянуть с него свитер, но Ригель сам швырнул его на пол вместе с рубашкой. Темные волосы мягким ореолом ниспадали на его сильные плечи, и я любовалась им, пока он судорожными движениями расстегивал застежку на моих брюках и потом бесцеремонно сдернул их с меня. Стало трудно дышать. Я подняла руки, чтобы ему легче было сорвать с меня толстовку. Движения Ригеля были торопливыми, нетерпеливыми. Мы набросились друг на друга, как голодные звери.
Воздух обволакивал кожу, даря телу горячие и холодные ощущения. Обнаженные лопатки скользили по столу, Ригель положил ладонь на изгиб моей шеи и сжимал ее до тех пор, пока мои нервы не загорелись. Я вздрогнула от его прикосновения, и пульс ускорился, когда он вцепился пальцами в мое бедро, а затем впился губами в самую нежную и чувствительную плоть. Я зажмурила глаза и схватилась за край стола.
Меня охватила дрожь, и я позволила Ригелю стереть с меня все, взять у меня все и наполнить меня собой. Я не собиралась его останавливать. Мне нужны его огненные прикосновения и укусы, его темная любовь.
Я хотела заблудиться в его душе, потому что это единственное место, которое меня никогда не пугало.
Руки дрожали, мышцы напряглись. Я ойкнула, когда Ригель разорвал на мне трусы и резинка на секунду впилась в кожу. Потом он довольно неделикатно взял меня за лодыжки и потянул на себя, пока я не уткнулась телом в его промежность. Ригель горел от напряжения, от исступления, от желания попробовать меня на вкус, разорвать на части, сделать меня своей.
Красивый демон, единственный ангел, обитавший во тьме моей души.
