месяца. То есть – не исполнится. Ни-ког-да. Я не стану взрослой. Плохо это или хорошо? Потом, потом – у меня впереди целая вечность для размышлений, но прежде решим с едой. Можно питаться крысами, но я их боюсь. Я не кошка. Кошка… кошка. Нет. Она – живая. Я не смогу ее убить. А человека?».
То ли желая утвердиться в своей убежденности, то ли стремясь поколебать ее, Венцеслава бросила в глубину квартиры:
— Алиса, кис-кис, иди сюда, кошечка…
Маленькое черно-белое существо появилось неслышно. Запрыгнуло на диван, выгнув спинку, бочком, пару раз прошлось вдоль Славиных ног, заперибирало аккуратными лапками и, вдоволь наласкавшись, свернулось колечком на ее бедре. Венцеслава провела рукой по пушистой шерстке и внезапно, зло спихнула кошку с дивана.
«Черт! Я никогда этого не сделаю. Никогда. Лучше сдохнуть. Но что делать? Вампиры всегда голодны. Почему они не могут есть как все?! Оборотни, к примеру, питаются сырым мясом… А вампирам нужна только кровь, живая кровь. Вдруг все обойдется? Только бы пережить завтрашний день. Или это все-таки сон? Прямо как «Вспомнить все» – так до конца и неясно, герой настоящий секретный агент, спасший планету, или просто он свихнулся от видений ложной памяти… Интерес но, что думает об этом сам автор… Но почему я такая глупая?
Почему все время вспоминаю о чужих, надуманных судьбах? Что у меня с головой? Я слишком много смотрю телевизор. Живу в виртуальной реальности. Точно – это сон. Глупый, затянувшийся сон… И я никого не должна буду убивать. Пусть, пусть все обойдется, пожалуйста… Но где же укрыться от солнца? Светает…».
Долгие рассуждения Венцеславы сыграли с ней недобрую шутку. Будучи неопытным вампиром, задумавшись, она упустила тот миг, когда ей, как всякому упырю, надлежало бросать все дела и торопиться в надежное убежище, спасаясь от солнца. Увидев за окном сереющее небо, она запаниковала во второй раз за эту злополучную ночь, испытав страх перед потупившей близко-близко смертью.
Занавеси на окнах были тонки и полупрозрачны. Закрыть рамы одеялами девушка явно не успевала. Венцеслава затравленным зверьком металась по квартире, ища темный угол. Металась, пока не сообразила – укрыться от солнца можно только в ванной комнате. Глухая, без окон, комнатка вполне могла послужить убежищем вампиру и даже, как показалось девушке, несколько смахивала на склеп.
Бегство было столь поспешно, что Слава не успела взять с собой ни постель, ни, что впоследствии оказалось самым важным – часы. Не подозревая о том, на какие муки себя обрекла, она принялась устраиваться на «ночлег». Набросав в
ванну полотенца и банные халаты, девушка свернулась калачикам на их груде и закрыла глаза. Сон долго не приходил. Но все же оцепенение перешло в дремоту, и она уснула, даже не заметив того.
Пробудившись, Венцеслава поняла, что потеряла преставление о времени. Сколько часов или минут длилось ее добровольное затворничество, она не представляла. Кошмар растянулся до бесконечности – Слава то погружалась в бредовый сон, то просыпалась полная непонятного страха, то готова была покинуть убежище, сочтя, что солнце давно скрылось за горизонтом, но останавливалась в последний момент, вообразив, будто за окнами царит сверкающий полдень. Неизвестность измучила ее. И лишь, когда тревогу сменили апатия и безразличие, Венцеслава, наконец, приотворила дверь… В квартире было темно. Она не удивилась и не обрадовалась – восприняла как должное. Пробравшись в комнату, нащупала выключатель, зажгла свет. Часы показывал без четверти десять. Первые сутки новой жизни Венцеславы миновали – она уцелела, но чувствовала себя совершенно разбитой. Включив телевизор, Слава машинально минут двадцать созерцала сводку последних новостей. Ей лень было шевельнуться, думать, действовать. Но воспоминания об ужасных часах затворничества подстегнули девушку – проводить еще один день в таких условиях она не желала.
