— Еще бы! Весь город в страхе. Должно быть, ты заметила, что улицы на закате пустеют и развлекаются вечерами только самые отчаянные, пропащие. Никто не откроет двери, никто не придет на помощь. На улицах нет голубей, бродячих животных. Днем люди боятся смотреть в глаза друг другу. Здесь все убеждены, что город постигла кара господня – за грехи, за безверие, за разврат. Здесь все ждут конца. Маленький апокалипсис в провинциальном городишке. Я думал, разговоры
о нашествии вампиров – проявление общего психоза, а, оказывается, они – реальная его причина. В воскресенье будет облава. Это – не слухи. Вас давно выследили, и утром мстители пойдут по вашим домам. Убьют всех, кто пьет кровь. Смерть упырям!
— Ты противоречишь себе. Кто минуту назад доказывал, что вампиров не бывает?
— Настоящих нет. Тех, которые вылезают из могил, боятся солнечного света и живут вечно. Но есть люди, питающиеся кровью и ты одна из них. Если конечно… Ну не ты, так другие, убежденные в том, что им необходимо убивать. Скольких людей они уничтожили, покалечили? Здесь все психи, и те, кто считает себя вурдалаками, и те, кто объявил им войну. Они в открытую ходят по улицам, увешанные связками чеснока и крестами, и все делают вид, что это в порядке вещей.
— Тогда надо предупредить людей. Объявить… объяснить… А какое воскресение ты имеешь в виду – то, которое на следующей неделе?
— Нет. То, что наступит через четверть часа.
— Как?
— Представь себе. Что до объяснений – они не помогут. Вампиры убили в городе очень многих, какое дело их родственникам, что убийцы – не настоящие упыри? Какое дело им до того, что они – люди? Они убивали и им этого не простят.
— Но…
— Нам остается только попробовать втихую удрать отсюда. Прикинь, что будет, если узнают, кто во всем виноват. Это не особенно порядочно, но пусть остальные выпутываются сами. Не бойся, я тебя не брошу. Mea culpa (моя вина) – мне и платить. Выберемся из города, а дальше видно будет. Нам надо поторапливаться.
Не позволив Славе заскочить домой и собрать вещи, Андрей повел ее по направлению к вокзалу, рассчитывая покинуть взбесившийся город последней электричкой. Времени у них было в обрез.
Призрак в черном возник перед ними внезапно. Блеснули в полутьме острые клыки. Огромная летучая мышь, растопырив руки-крылья, приближалась. Слава отступила, укрывшись за широкой спиной Андрея.
— Андрей! Сзади…
Позади беззвучно выплыла из мрака пара рослых фигур. Преодолев страх, совсем недавно неведомый ей, Венцеслава попыталась уладить дело миром. Она вышла вперед, предостерегающе подняв руку:
— Стойте! Мы такие же, как вы. А вампиры не убивают вампиров – это запрещено.
— Мне плевать, кто ты. Я не ел уже две ночи! — в руке вампира блеснул отрезок трубы…
— Беги!
Удар был недурен – вампир отлетел в сторону, выронив дубинку. Представив, что делают в таких случаях подружки героев боевиков, Венцеслава подхватила трубу и долбанула ей по затылку одного из навалившихся на Андрея вурдалака. Тот ослабил хватку, и Андрей сумел вырваться из цепких рук. Довольно ловко заехав ногой в челюсть третьего вампира, он побежал прочь, увлекая за собой замешкавшуюся Венцеславу. «Движется эффектно, ему бы в кино сниматься» — мелькнула в голове несвоевременная мысль. Топот ног за спиной вернул к реальности. Стоило поторапливаться – преследователи и не думали отступать.
Погоня не впечатляла. Она годилась только для крайне малобюджетного боевичка. Взлетающие в огненном вихре автомобили, треск автоматных очередей, осыпающиеся тысячами льдинок разбитые витрины в этом сценарии отсутствовали. Не предвиделись также и бравые служители закона, залитые светом мигалок и сообщающие о праве не отвечать на вопросы – были лишь черные улицы, бездны дворов и не непрекращающийся ритмичный топот, подхлестывающий беглецов невидимым бичом.
На минуту преследователи потеряли убегающих из виду – двое резко свернули в переулок. Пробежав не более сотни метров, Андрей нырнул в подъезд основательного «сталинского» дома, Венцеслава – следом.
— Почему они от нас не отвяжутся? — едва отдышавшись, поинтересовалась она. — Неужели нет добычи полегче?
— Мы их достали. Сопротивление бесит. Да и поживиться теперь трудно — ночами уже не гуляют.
Андрей, надеявшийся, что планировка таких нестандартных домов вполне допускает наличие черного хода, не ошибся. Из подъезда был еще один выход – когда-то парадный, а ныне забытый и заколоченный. Взломать дверь быстро и по возможности бесшумно оказалось трудно, но возможно. Безлюдная прямая, как стрела, улица, манила вдаль. Не подавшись соблазну, беглецы пересекли ее и углубились в дебри неосвещенных дворов. Погоня отстала.
— Смотри.
Ярко-красный зигзаг перечеркивал дверь одного из подъездов.
— Что это?
— Так охотники пометили дома. Внутри, на одной из дверей, наверняка есть такая же отметина. Я уверен –
заклеймен и твой дом. Пока вы выслеживали жертвы, они тайно следили за вами. Следили, вместо того, чтобы предотвращать убийства… — Андрей умолк, посмотрел на часы. — На поезд мы опоздали. Придется дожидаться утра.
