Что до меня, то я не сводила глаз с тебя: ты сидела в старом офисном кресле, закинув одну ногу в тяжёлом ботинке на табуретку и держа в руках кружку с чаем. В желтоватом свете лампочек твои волосы, подстриженные по-мальчишески коротко, отливали золотом и медью. Вообще их цвет я бы определила как средне-русый, с лёгким рыжеватым оттенком, а в чёлке красовалось несколько обесцвеченных прядей. Тебе очень шла такая стрижка: с ней твоя голова выглядела аккуратной и кругленькой, подчёркивалась длинная шея и изящная линия подбородка. Зеркальный щиток тёмных очков поблёскивал, а на бронзовых от загара руках золотился светлый, чуть приметный пушок. Тонкое запястье отягощали массивные чёрные часы с кнопками и надписью «Talking». Это были специальные говорящие часы для незрячих и слабовидящих. Однажды отец купил себе такие, чтобы узнавать время без очков.
Заметив направление моего взгляда и оценив степень его зачарованности, Димыч как-то странно и многозначительно двинул бровями, а потом обратился к тебе:
– Ян, по-моему, с тобой хочет познакомиться красивая девушка.
Ты приподняла голову и без улыбки проговорила:
– Если б эта девушка что-нибудь сказала, было бы замечательно.
Звук твоего голоса – уже будничного и разговорного – отозвался во мне какой-то сладкой тоской. Он звучал по-родному, тепло и просто, и мне стало уютно и хорошо… а все слова вылетели из головы.
– Она что у вас – немая? – засмеялся Димыч.
А второй гитарист Ваня, с шапкой рыжих кудрей и жидкой козлиной бородёночкой, добавил, весело вытаращившись на меня:
– Не дрейфь, Яна у нас не кусается… Ну, по крайней мере, пока я за ней такого не замечал.
Всё, что я смогла сказать, было:
– П-привет…
– Привет, – ответила ты дружелюбно, повернув лицо на звук моего голоса. – Как тебя зовут?
Я назвалась. И, чуть-чуть осмелев, добавила:
– Мне очень понравилось… Выступление просто шикарное.
В уголках твоих губ наметилась улыбка – чуть-чуть усталая.
– Спасибо, – сказала ты.
Это была искренняя благодарность – в ответ на мою же искренность, с которой я выразила свои чувства. Внезапно растеряв почти весь словарный запас, я могла вложить своё восхищение только в голос. И твоё чуткое ухо всё уловило правильно.
Обращённая к тебе фраза Димыча «с тобой хочет познакомиться красивая девушка» слегка насторожила меня и осела в сознании, ожидая своего часа. А пока ребята вернулись на сцену – к бурной радости публики, встретившей их восторженными воплями и вздёрнутыми в воздух «козами» из пальцев. Я смешалась с толпой, готовясь снова отдаться твоему голосу.
Музыка мощно потрясла пространство, как взрыв. Вы грянули «утяжелённую» версию «While My Guitar Gently Weeps», но с Димычем в качестве вокалиста. Песня была великолепна – классика рока, как-никак, но я-то хотела услышать тебя! Подавив лёгкий осадок разочарования, я наслаждалась тем, что было – твоим соло на гитаре. Ты играла, как зрячая, только с небольшим характерным отличием – твоя голова была поднята, а невидящий взгляд под очками устремлён куда-то вдаль и вверх.
А потом был сюрприз. Когда вопли стихли, ты сказала в микрофон:
– А сейчас будет баллада, ребята. Это подарок одной девушке, которая находится в клубе. Но пусть её имя останется тайной.
От этих слов я застыла столбом, чувствуя, как внутри разливается тепло, а по коже в то же время бежит холодок. Тебе подали акустическую гитару, и я просто умерла на время от тихой и грустной нежности, заструившейся из-под твоих пальцев. Умерла и попала в рай, заблудившись на его тропинках.
За веком век,
В путях туманных сбиты ноги.
И сталь небес холодным ветром гладит грудь.
Растает снег,
И вновь – в объятия дороги
Я брошусь. Свет в окне оставить не забудь…*
Хоть ты и не назвала моего имени, я чувствовала, знала: ты поёшь для меня. Но мы перекинулись всего парой слов – почему же ты решила, что я достойна такого подарка? Это до сих пор остаётся для меня тайной. Вокруг качались огоньки зажигалок, топтались танцующие под «медляк» парочки, а я, не чуя под собой ног, уплывала на волнах твоего голоса в ласковую даль.
В тот день я вернулась домой в четыре утра. Отец, конечно, не спал, ждал меня. Пил на кухне чай. Подсев к столу, я подпёрла хмельную голову руками и сказала:
– Всё классно, пап.
Ноги болели, а сердце ныло от странной тоски.
Всё было ещё впереди.
________________
*Свет в окне оставить не забудь… – строчка из песни «Leave The Light On» – The Jeff Healey Band
3. СВЕТ В ОКНЕ
«Свет в окне оставить не забудь» – эта строчка из твоей песни застряла в моей памяти накрепко. Не зная о тебе совсем ничего, я цеплялась за неё, как за соломинку. Я не решалась искать тебя, и всё, чем я могла прогнать тоску, накрывшую моё сердце после того концерта – это песни Джеффа Хили. Я открыла его для себя с твоей подачи, и в моём сознании он с тех пор тесно ассоциировался с тобой. У него были такие же зрячие пальцы, как у тебя.
