Мы садимся по местам, и у меня такое чувство, будто мы разбегаемся, держась за руки, по пирсу и ныряем в глубокие, манящие воды – в мир «Кода да Винчи». Я абсолютно счастлив. Смотрю на тебя, и ты понимаешь меня без слов.
– Я на двести сорок третьей. А ты?
– На двести пятьдесят второй.
– Подожди, пока я тебя догоню, – просишь ты и снова повторяешь, что я читаю быстрее и вдумчивее тебя, а это редкость, ведь большинству людей, особенно мужчин, доступна либо скорость, либо глубина. Что-то одно.
Мы плачем, когда Роберт и Софи идут за чашей к церкви. Ты кладешь свою руку на ящик, и я тоже, только с другой стороны, и вместо того чтобы разделять нас, он нас соединяет. Я чувствую твой пульс. Ты всхлипываешь:
– Хочу еще.
– У меня было то же самое с «Поправками» Франзена.
Самое плохое в книгах – то, что они рано или поздно заканчиваются. Сначала они соблазняют тебя. Раздвигают ноги, затягивают внутрь. Ты оставляешь свою жизнь на пороге, и погружаешься в них, и не хочешь возвращаться… И вдруг сон тает. Ты переворачиваешь страницу, а там пустота. И остается только рыдать.
Мы рады за Роберта и Софи и чувствуем усталость, как после долгого путешествия. Временами мы настолько уходили в книгу, что ты превращалась в Софи, ведущую свой род от Христа, а я – в Лэнгдона, ее спасителя. Но теперь настала пора возвращаться в свои тела, в свою жизнь. Ты зеваешь, я подхватываю. Потягиваешься до хруста в суставах, смеешься и спрашиваешь, сколько прошло времени.
– Три дня. Почти четыре.
– Ого!
– Да.
– Надо отпраздновать.
– В смысле?
– Ну не знаю… – притворяешься ты. Искусительница! – Я не отказалась бы от мороженого.
«Код да Винчи» – величайшая книга в мире. Когда мы будем жить вместе, заведем специальную полку (совершенно новую, как ты любишь) для двух наших экземпляров. И они будут стоять близко-близко, вплотную друг к другу, спаянные магической, сверхъестественной силой – нашей любовью.
Весна – пора любви, и я ничего не могу с собой поделать: лечу за мороженым, как верный паж, и тороплюсь обратно, с трудом перенося даже такую краткую разлуку. Ты вновь превратилась в мою милую, славную Бек, без нелепых прихотей и капризов. Еще три недели назад ты заставила бы меня рыскать по городу в поисках какого-нибудь новомодного джелато, а теперь тебе и обычное ванильное за счастье. Я хочу рассказать о забавном парне, которого видел в очереди, но когда наконец спускаюсь, забываю обо всем. Ты ждешь меня обнаженная, и я застываю как вкопанный.
– Бек…
– Иди сюда, – приказываешь ты. – С мороженым.
Покоряюсь. Твоя правая рука скользит по шее и опускается на грудь.
– Дай мне мой десерт.
Разрываю упаковку, ложечка падает на пол. К черту! Сдираю крышку, пленку. Мороженое мягкое, что не скажешь о моем члене. «Почему я счастлив, как ребенок, почему я как сбежавший из упряжки жеребец»? Нам нужна эта песня прямо сейчас – I’m in Love Again из «Ханны и ее сестер».
– Секунду, – бросаю я.
– Время пошло!
Включаю музыку на ноутбуке. Тебе нравится. Приказываешь:
– Поставь на повтор.
Подчиняюсь. А ты уже стоишь на коленях. Спрашиваешь, могу ли я вынуть ящик и сделать открытое окно. Да, могу. Приказываешь снять штаны. Снимаю. Протягиваешь обе руки мне навстречу, я беру мороженое и подхожу. Ты ласкаешь себя, твои пальцы блестят от влаги. Мороженое тает от жара наших тел. Ты опускаешь вторую руку вниз, к пульсирующему магниту, и не сводишь с меня глаз. Теперь обе твои руки покрыты манящей влагой, ты окунаешь пальцы в ванильную прохладу и дразнишь меня. Говоришь, что хочешь мои губы. Наклоняюсь, и ты даешь мне облизать сладкий нектар, пока другая твоя рука ласкает «(касаясь умело, загадочно) свою первую розу»[20] – мой член. Твои руки – это «Код да Винчи», мое тело принадлежит тебе. Я пью жизнь из твоих пальцев; ты снова запускаешь их в ванильную прохладу, глубоко, почти по запястье, а потом кладешь на меня. Холод смешивается с жаром, и мне невыносимо нужна твоя мягкая упругость. Твои руки исполняют сладостный, томительный танец и передают черед губам. Я не могу сдержать стон. Да, мы целый мир. И я растворяюсь в нем, а когда открываю глаза, вижу, что ты смотришь на меня. Я хочу тебя. Всю. И ты хочешь меня всего. Ты знаешь все мои секреты, и у тебя есть острые зубки. Ты ласкаешь меня руками и молишь, чтобы я вошел к тебе.
