Ты вскакиваешь, колотишь по клетке, рвешь на себе волосы, рычишь, зовешь на помощь. Мне страшно за твою жизнь. А твой чудесный голос – не ровен час сорвешь его!
Я откладываю блокнот. Подхожу ближе.
– Я люблю тебя, Бек. И не хочу убивать.
– Тогда выпусти меня.
– Подожди, – говорю я и возвращаюсь на место. – Да или нет? У тебя интрижка с твоим психотерапевтом Ником Анжвином?
Стонешь и пинаешь клетку, но поднимаешь верную карточку. Да!
– Правильно.
Ставлю галочку.
– Джо, – опять зовешь ты и падаешь на колени, как сиротка на паперти. – Пожалуйста, не наказывай доктора Ники. Это была ошибка, понимаешь? Мы спали всего один раз, и теперь все кончено. Всего одна глупая ночь!
Нет, Бек, это была не одна глупая ночь.
– Следующий вопрос, – объявляю я и собираюсь с силами. Мне тяжело. – Да или нет? Джо Голдберга есть за что любить?
Ты фыркаешь и отвечаешь быстро, уверенно, не задумываясь:
– Да, конечно. Ты шутишь? Сложно сказать, за что тебя можно не любить. Я всегда говорила, что ты умный – умнее всех, кого я знаю. Ты классный, веселый, умный. Настоящий.
Я боялся, что ты начнешь говорить что-то подобное. И подготовился: достаю из сумки твой «Макбук». При виде его ты начинаешь рычать. Пинаться. Бить кулаками по клетке. Ведешь себя как капризный ребенок. Жду, пока истерика прекратится. Я знаю, что ты любишь меня и твои письма ничего не значат, но мы не сможем двигаться дальше, пока не выявим правду. Ты сама, первая, полезла в мои вещи. У меня просто не было другого выбора, как залезть в твои.
Я читаю письмо, которое ты отправила вчера Ники с аккаунта Beckalicious1027:
«Ники, милый, я пытаюсь порвать с Джо, его и любить-то почти не за что, мне его просто жаль: я – лучшее, что случалось с ним в жизни. И еще, честно говоря, порой я просыпаюсь ночью от мысли, что не хочу быть мачехой. Кстати, можешь вернуть “Что они несли с собой”? Спасибо».
Закрываю «Макбук» с непроницаемым лицом. Профессиональная этика требует, чтобы проверяющий сохранял эмоциональную дистанцию. Повисает напряженная тишина. Кажется, что книги слушают нас, дышат, ждут.
– Хорошо, – говоришь ты, и я чувствую, что мы выходим на новый уровень. – Я – сволочь, Джо. Классическая сука. Ты всегда смотрел на меня с таким обожанием, что мне было не по себе. И я честно собиралась забрать все твои книги.
Мне хочется обнять, и расцеловать тебя, и признаться в любви, но я сдерживаюсь.
– Да или нет? Ты больше не хочешь быть с Ники?
– Да, Джо, не хочу, – выдыхаешь ты, садишься на стул, упираешься локтями в широко расставленные ноги и роняешь голову, потом смотришь на меня и добавляешь: – Совершенно точно и окончательно.
Открываю «Макбук» и делаю глубокий вдох.
– Переходим к проверке понимания прочитанного. Я буду зачитывать вслух отрывки из писем Ники, а ты – объяснять.
Смотришь на меня и молчишь. Принимаю это как согласие, откашливаюсь и начинаю:
– «Бек, я только что признался во всем жене, так что поздно говорить о боязни становиться мачехой. Это не игра, Бек. Это жизнь. Я еду к тебе. Мне негде жить. Марсия выгнала меня из дома. А ты просишь захватить какую-то книгу?»
Закрываю «Макбук».
– У тебя есть две минуты на объяснение.
Я очень хочу подсказать правильный ответ, но это будет нечестно. Запускаю секундомер на телефоне. Ну же, Бек, давай, ответ очевиден. Всего-то надо сказать, что подашь жалобу на Ники, чтобы у него отобрали лицензию. Чтобы жена выгнала его из дома и он сдох на улице, один, как подзаборный пес, с чемоданом идиотских записей, которые ему негде слушать. А потом ты должна осознать, что тебе вообще на него наплевать. Что единственный, кто тебе нужен, – это я.
Прошло пятьдесят девять секунд отведенного времени, а ты все молчишь.
– Ладно, Джо, – заявляешь наконец, хлопая себя по бедрам. – Хватит! Да, я влюбилась в женатого и увела его из семьи. Я сука. Признаю и не собираюсь валить вину на родителей. Все-таки я уже не малышка, мне двадцать четыре года. И не мне одной не повезло с отцом.
Неправильный ответ. Ники основательно промыл тебе мозги; будет непросто (и физически, и эмоционально) выбираться из этой ямы. Однако ты стараешься, я вижу. Открываю «Макбук» и объявляю:
– Следующий вопрос. Проверка понимания прочитанного. Ты писала: «Прости меня, Ники. Думаю, я никого не смогу полюбить так же сильно, как тебя».
Ты вскакиваешь и машешь руками.
– Прекрати, Джо, пожалуйста!
Я поднимаю руку. Тихо! И продолжаю читать:
– «Хочу тебя постоянно. Со мной такого еще никогда не было».
Снова перебиваешь:
– Я всем так говорю, Джо. Парней это заводит. Неужели ты поверил?
Я срываюсь и отвечаю:
– Мне ты так никогда не говорила.
– Потому что ты на дешевку не купишься. Ты – особенный.
Да, «особенный, яркий», я помню. Ты очаровательна, но тест еще не закончен. К тому же, Бек, я полагал, ты не из тех, кто сдает экзамены за счет красивой мордашки и сексуального голоса. Продолжаю чтение:
– «Мне кажется, ты любишь свою жену больше, чем думаешь, а я, наверное, смогу полюбить Джо».
Снова перебиваешь:
– Я люблю! Люблю тебя, Джо!
Не обращаю внимания.
