Ты машешь рукой в глубь квартиры, я ретируюсь. Неудивительно, что Линн и Чана проигнорировали приглашение Пизч. Ее стоило бы пристрелить, как бешеную собаку, просто из гуманности. К сожалению, я сделать этого не могу. Поэтому отправляюсь искать библиотеку, про которую прочитал в блоге. На фотографиях она выглядела очень внушительно, а в реальности оказалась просто умопомрачительной. Я бы даже присвистнул от восторга, если б умел. Так, что тут? «Жертва». Первое издание второго романа Сола Беллоу. Протягиваю руку, чтобы снять с полки, но корешок трещит по швам. Родители Пич определенно умеют выбирать книги и делать детей, но совершенно ничего не смыслят в хранении приобретений и в воспитании отпрысков. Импровизированный бэнд выводит Hey Jude, я вспоминаю о тебе. Возвращаю покалеченного Беллоу на место, и тут в библиотеку входите вы с Пич. Я застываю от ужаса. Надеюсь, она ничего не видела.
– Мы так и думали, что найдем тебя тут, – цедит Пич и улыбается. Вот стерва! Ей про вас двоих можно говорить «мы», а тебе про нас – нет. – Я разрешила бы тебе взять что-нибудь почитать, но родители слишком дорожат своими «малышками».
– Спасибо, – говорю я. – Обойдусь.
Ты берешь меня под руку – черт, как же приятно! – и вздыхаешь.
– Великолепная библиотека, да, Джо?
– Да, за год все не перечитать.
Пич влезает:
– Порой мне кажется, что университет напрочь отбил у меня любовь к чтению.
– Да уж, – поддакиваешь ты и отпускаешь мою руку. – Готова спорить, Джо, ты прочитал больше книг из тех, что здесь есть, чем я.
– Хороший продавец должен знать свой товар, – Пич одобрительно хмыкает.
Ненавижу ее больше, чем Сари. В гостиной любители музицировать радуются, что не забыли слова Hey Jude, будто это не самая известная песня на английском. Пич чихает и вытаскивает из кармана платок. Похоже, у нее на меня аллергия.
– Простудилась? – охаешь ты с озабоченным видом.
– Думаю, это из-за книжной пыли, – вставляю я. – С непривычки.
– Точно!
Пич затыкается, хотя и ненадолго. Возвращаемся в гостиную, где самодеятельные музыканты терзают Sweet Virginia. Тебе приходит сообщение от Чаны. Она пишет, что не сможет прийти.
– Я бы на ее месте тоже постеснялась, – обиженно язвит Пич. – Она тут, наверное, со всеми парнями переспала. Прости мою бестактность, Джозеф.
Мне льстит ее ремарка. И это бесит больше всего. Но ты довольна и даже улыбаешься. Пич тащит нас в столовую поздороваться с гостями. Там высоченные потолки, длиннющий стол, уставленный цветастыми тарелками и рядами бутылок, и толпа бездельников, выпивающих и закусывающих в свое удовольствие.
– Что будешь пить, Джо? – Пич строит из себя радушную хозяйку. – Пиво?
– Водку, – отвечаю я с улыбкой.
– Со льдом?
– Да, с дробленым.
Она смотрит на меня, потом на тебя, потом снова на меня и фыркает.
– Прости?
– Водку лучше пить с дробленым льдом, а не с крупными кубиками.
Я узнал это от Бенджи.
Пич складывает руки на груди, ты закапываешься в свою сумочку, делая вид, что ничего не слышала. Надо срочно исправлять ситуацию. И поскорее избавляться от этой надоедливой дылды.
– Любой лед подойдет.
– Чертовски любезно с твоей стороны, Джозеф. А ты что будешь, радость моя?
– Водку с содовой.
– Легко и просто, – улыбается мне Пич и наконец-то сваливает.
В дверь влетает какой-то урод с пакетом «кокса», а за ним еще толпа бездельников. Чувствую себя, как Бен Стиллер в «Гринберге», – не ко двору и не ко времени. Все вокруг знают тебя, но ты даже не думаешь меня кому-то представлять. Это ранит. И злит. Спасает лишь то, что ты и сама ни с кем не общаешься.
Вокруг болтают без умолку:
«Помнишь весенние каникулы на Багамах? Тебе надо послушать Тома Уэйтса на трезвую голову. Помнишь весенние выходные, когда у тебя не получилось попасть в Пембрук? Тебе надо послушать Тома Уэйтса упоротым. Помнишь, у нас был препод, который вытащил нас на экскурсию по кладбищу, мы еще тогда насобирали грибов? Давай с нами на Багамы! Все едут».
Я не говорю на их языке, спасает только водка.
– Что скажешь, Джозеф, лед не слишком крупный? – цедит Пич с мерзкой ухмылкой.
Она оттесняет нас в кухню. Та просто огромная. Трудно не пялиться по сторонам. В жизни своей таких кухонь не видел – только в кино про идеальное убийство, где богатый ревнивец Майкл Дуглас решает прикончить свою жену Гвинет Пэлтроу за измену с бедным художником. Кругом сталь и мрамор. Кухонный «остров» размером с небольшую машину. Я не помню, чем заканчивается то кино, но чувствую, что это почему-то очень важно. Не знаю, куда деть взгляд: на Пич смотреть глупо, на тебя – еще хуже. Случайно замечаю коробку с компакт-диском. Хвала небесам, это «Ханна и ее сестры».
– Классная музыка, Пизч.
– Пич, – поправляет она.
– Пич! – одергиваешь меня ты, а я начинаю понимать, почему мистер Муни разочаровался в женщинах.
– Прости.
– Нравится, Джозеф?
– Один из моих самых любимых фильмов.
