– Она ненавидит меня за то, что я из Нантакета и люблю поэзию.
– Так пошли ее к черту!
Я пытаюсь тебе помочь разобраться и покончить уже с этой темой. Но ты хочешь говорить только про нее
каждый
гребаный
вечер.
И ладно бы еще мы вели эти разговоры в парке на скамейке, или у тебя на крыльце, или на диване, или в кровати, которую я собрал, но ни разу не опробовал. Нет же! Ты звонишь мне по телефону и начинаешь изливать свои страдания, будто я – горячая линия по поднятию самооценки начинающим писателям. Ты, похоже, и за мужчину меня уже не считаешь. Ходишь тусить с друзьями, а потом возвращаешься домой и звонишь мне, чтобы поделиться своими проблемами. Тебе даже в голову не приходит позвать меня с собой. Я превратился в какую-то телефонную шлюху. Ты даже не спрашиваешь, как у меня прошел день. Так, из вежливости интересуешься:
– Как дела в магазине?
– Порядок.
– Да?
– Да.
Жду, что ты спросишь, как дела у меня, но ты молчишь, и я капитулирую:
– А ты как? Как учеба?
Все. Надоело. Хватит! Надо спасать нас, пока не поздно.
– Слушай, Бек!
– Да?
– Хочу тебя пригласить.
– Э-э, я в пижаме, и завтра будут занятия – надо готовиться.
– Нет. На следующей неделе.
Повисает пауза. Ты уже забыла, как хотела меня. Привыкла жить по Закону Пич: никаких парней, только литература. Но ты все еще хочешь меня, иначе придумала бы отмазку.
– Когда?
– В пятницу. Отмени все вечеринки. Это будет наш вечер.
Слышу, как ты улыбаешься, – чувствую.
Соглашаешься. Вот теперь можно поболтать и о литературе. Говорю, что прочитал «Грязную историю», рассказ о твоем опыте летней подработки служанкой, и он очень мне понравился, особенно та часть, где отец семейства пытается совратить тебя в постирочной.
– Это же не я в рассказе, а героиня.
– Ты подрабатывала служанкой?
– Я на хозяев не вешалась.
Неудивительно, что Блайт тебя ненавидит: ты стесняешься самой себя.
– Джо, я бы никогда так себя не повела. Это художественный вымысел.
– Знаю.
– Я не шлюшка. Это выдумка.
– Знаю.
– Я не клеюсь к богатым женатым мужикам.
– Знаю.
– Так куда мы пойдем, Джо?
Тебя заводит, что я сохранил интригу. Не так часто в жизни выпадают приятные сюрпризы, когда идешь туда, куда не знаешь. Ты нарядилась в длинную бледно-розовую юбку с двумя огромными разрезами и в новые коричневые сапоги на каблуках. Для меня. Разрезы такие высокие, что почти видны трусики. А сверху свободный коричневый свитер, который легко будет снять. Твое тело – это дар, плата мне за бесконечные телефонные разговоры и скучные обеды. Под свитером виднеется лифчик. Сочно-розовый, яркий, напоминающий о ждущей меня груди. Обнимаю тебя и чувствую запах цветов, стирального порошка и твоей возбужденной вагины. Остается только догадываться, что пришлось пережить бедной зеленой подушке. Я не смотрел твою почту последние два часа и очень горжусь своей выдержкой: интрига так интрига. Ты готова все отменить и прямо сейчас тащить меня в постель. Ну уж нет, Бек. Я умею ждать, и ты еще никогда раньше так не наряжалась ради меня. Для меня одного. Сегодня не будет никаких друзей, подруг, знакомых, никто не будет фоткать тебя и выкладывать в «Фейсбук». Твое тело, волосы, губы, бедра – только мои. Наконец-то я вытащил тебя из залитых солнцем кафешек в чудесную многообещающую тьму. И ты не прячешься. Нет, Бек, мы растянем удовольствие. Я люблю интригу. Я люблю тебя.
– Поехали, – говорю я и беру тебя за руку.
Мы идем молча. Дурацкие телефонные разговоры не прошли даром. Они сплотили нас, сделали ближе. Это наше семнадцатое свидание, однако нормальное – только второе. Сжимаю твою ладонь, ты не сводишь с меня глаз. Поднимаю руку, и тут же подкатывает такси. Да, так и должно быть.
– Куда?
– В Центральный парк.
– Да ладно, Джо!
– Туда, где стоят экипажи.
Визжишь от радости и хлопаешь в ладоши. Я молодец. Все правильно сделал. Сначала сомневался, но потом решил не мелочиться – наше ночное воссоединение после двух недель антисекса должно быть особенным. Такси мчится стрелой: никаких пробок и заторов. Небеса нам явно благоволят. Подъезжаем, я выхожу первым и сам открываю тебе дверь и подаю руку. Таксист провожает тебя взглядом. Оставляю ему чаевые. Еще мгновение, и мы уже сидим бок о бок в конном экипаже, как в любовном гнездышке.
– Впечатляет, Джо. – Ты с улыбкой придвигаешься ближе.
– А меня впечатляют твои разрезы.
Едва заметно раздвигаешь ноги. Кладу руку тебе на бедро. Коляска мерно раскачивается, над нами только небо и осенние листья. Ты больше не можешь ждать. Моя рука скользит ниже и сжимает кружевные трусики. Стонешь и подаешься вперед, мне навстречу. Отодвигаю кружево. Ты мягкая, как подушка, и вся сочишься теплой влагой. Повторяешь мое имя, а я ласкаю тебя, пока не наступает разрядка.
– Спасибо, – выдыхаешь ты и целуешь меня в шею.
– Нет-нет.
