– Если позволите… Пич, я заметил, что ты принимаешь участие в марафонах. Тренируешься каждый день?
– А что? – цедит она, испепеляя меня взглядом. Будь ее воля, придушила бы меня. И совсем не из-за того, что я не учился в университете. А из-за того, как ты на меня сейчас смотришь.
– Просто, – терпеливо объясняю я, – если ты каждый день бегаешь, тебя может выследить любой извращенец.
Ты всплескиваешь руками, шаль падает на колени.
– Боже, Джо! Она каждый день бегает по Центральному парку по утрам перед работой.
– Совсем не каждый, – возражает Пич и делает музыку тише. Вот и славно, так я лучше слышу, как ты вторишь мне.
– Не скромничай. Ты удивительная, бесстрашная. Я не решилась бы бегать одна в глуши!
Пич пожимает плечами, но ей явно льстят твои слова.
– Это небезопасно. – Я киваю.
– Знаешь, Джозеф, я презираю всякие рамки. Меня не переделать.
Ты берешь список подозреваемых, который вы набросали, пока меня не было, и что-то говоришь, но я не слышу, потому что перед глазами у меня фотографии.
– Джо! – окликаешь ты и поворачиваешься к Пич. – Еще есть варианты? Кто-то, с кем ты встречалась?
Пожимает плечами.
– Ну не знаю… Разве что Джаспер, он был сильно влюблен…
Наглая ложь! Однако надо терпеть.
– Этот парень, Джаспер, сильно обломался?
Скажи я, что небо синее, Пич непременно поправила бы меня, что оно «сапфировое». Поэтому я не удивляюсь, когда она возражает:
– Такие мужчины, как Джаспер, с честью принимают отказы. У них достаточно насыщенная жизнь, чтобы не зацикливаться на любовных неудачах.
Иду в атаку:
– Я смотрю, у тебя много бывших?
– Мы со всеми остались друзьями. Не в седьмом классе, знаешь ли, чтобы устраивать драмы.
– Молодцы, – наношу я решительный удар. – Я вот не дружу со своими бывшими. Сложно, еще недавно испытывая бешеную страсть, просто вместе обедать.
Возразить ей нечего. Я наклоняюсь и целую тебя.
– Будь осторожна.
– О Джо! – восклицаешь ты, явно переигрывая. – Спасибо за понимание. Я должна остаться.
Ты – сама любовь, преданная и нежная. Провожаешь меня до двери и снова благодаришь. Мы целуемся. Элтон Джон опять орет на полную катушку: «Восседаешь, словно принцесса, на своем электрическом стуле»[12]. Я отпускаю тебя и велю возвращаться к подруге. Ты повинуешься.
Проведенное в Германии в 2008 году исследование показало, что второе дыхание – не миф. И видимо, со мной что-то не так, раз я восемь гребаных дней каждое утро бегаю за Пич по парку, а оно до сих пор ко мне не пришло. Ты живешь у нее уже вторую неделю – на случай если маньяк вдруг надумает вернуться. За это время мы встретились всего два раза.
Первый – семь дней назад. Ты пригласила меня к себе, когда Пич милостиво отпустила тебя домой за вещами. Собирая сумку, ты поинтересовалась моими планами на День благодарения. Я наврал, что ужинаю с мистером Муни и его семьей. Ты поверила и сказала, что сама останешься у Пич, потому что она впадает в депрессию, когда приезжают родственнички.
Мы дурачились, когда ты вдруг замерла и схватилась за голову. Я испугался, что все кончено – предложишь расстаться. Но ты положила ладонь на мою руку и заявила:
– Прости, Джо, дело не в тебе. С тех пор как папа умер, не люблю праздники.
Я обнял тебя и сказал, что понимаю. Потом мы смотрели «Идеальный голос», и у тебя зазвонил телефон – снова Пич. Ты поставила фильм на «паузу», извинилась, попросила меня уйти и сняла трубку.
Когда за мной закрылась дверь, ты включила громкую связь. Я спрятался под окном и стал слушать. После обычной бессодержательной болтовни Пич заявила:
– Моя мама обедала с мамой Бенджи.
– И?..
– Тебе не интересно?
– Бенджи – избалованный инфантил. И наркоман, – ответила ты совершенно спокойно (значит, он тебе уже безразличен).
– Творческие люди порой несдержанны, – попыталась раскачать тебя Пич, но ты не повелась.
– Он сейчас, наверное, уже где-нибудь в Китае, нюхает героин и трахает азиаток. Ты читала его твиты? Сплошная тупость и банальщина. Честно, Пич, мне насрать на Бенджи. Он-то обо мне не думает.
– Тише-тише.
– Прости. Терпеть не могу паковать вещи – всегда завожусь.
– Ты можешь брать мою одежду, пижамы и все остальное.
Черт! Да она хочет тебя.
Ты поблагодарила, сказала, что тебе пора идти, и повесила трубку. Написала мне сообщение с извинениями, я мило ответил. А потом ты вместо меня отлюбила подушку. Я слышал. Мне понравилось.
Вторая встреча была три дня назад. Мы втроем – ты, я и вездесущая Пич – сидели в донельзя пафосном ресторане «Блаженство», потому что только там подают шоколад, который этой дуре можно есть, а ей на фоне стресса, видите ли, очень хочется сладкого. Нас посадили за детский стол, и я вынужден был смотреть, как великовозрастная дылда Пич поглощает громадную плошку шоколадного мороженного. Тогда как при синдроме болезненного мочевого пузыря – синдроме, не заболевании, Пич! – нельзя есть такое, я читал исследования.
Она болтала больше нас обоих. И когда я попытался под столом взять твою руку, ты отстранилась и похлопала меня по коленке – мол, спокойно, парень. И потом на улице, когда я поцеловал тебя на прощание, ты не разжала губ.
