– Джо, – начинаю я. Прежде чем произнести фамилию, приходится отхаркнуть скопившуюся в глотке кровь. Она красная! Как новый альбом Тейлор Свифт. Полицейский прячет пистолет. Прогресс. Я собираюсь с силами и сажусь. Прогресс. Передо мной само олицетворение Америки – черный парень в белом городе, заваленном белым снегом. Он рассматривает мою бейсболку; должно быть, она упала, пока я спал.
– Участвовали в регате? – интересуется он.
– Пару раз, – отвечаю я и начинаю понимать, почему Стивен Кинг постоянно пишет о Новой Англии. Я весь в крови валяюсь в чужом сарае. Олень раздавлен. Моя машина, искореженная, дымится в лесу. А этот урод хочет поговорить о парусном спорте.
– Вы – друг семьи Сэлинджер? – интересуется он. – Я видел, в доме кто-то есть. Вы заблудились?
Я сдохну, если он еще хоть раз произнесет эту фамилию.
– Нет, не друг. Да, я заблудился.
– Куда вы направлялись?
Ребра трещат и ноют. Меня трясет. Но боль – мой союзник, она не дает свалиться в паранойю. Коп протягивает мне руку. Хватаюсь.
– Офицер, откровенно говоря, я представления не имею, куда попал. Мой GPS вырубился, я сбился с дороги.
– Это ваш «Бьюик» в лесу?
– Да.
Черт!
– Спенсер, вы принимали алкоголь?
Я уже открыл рот, чтобы спросить, почему он так меня назвал, но вовремя вспомнил про имя, вышитое на изнанке бейсболки – Спенсер Прюитт. Можно выдохнуть.
– Нет, сэр.
– Курили?
– Нет. Лучше спросите того оленя, что выскочил передо мной на дорогу.
Меня бьет дрожь. Коп улыбается, достает рацию и спрашивает, в какой больнице меньше всего загрузка, чтобы долго не ждать приема. Пора выбираться отсюда. Ты совсем близко, буквально в нескольких шагах, так что надо быть осторожным. Судя по свету в окнах, ты еще не ложилась, трешь сонные глаза и утешаешь истеричную Пич. Она могла заметить полицейскую машину. А вдруг он приехал с мигалкой? Вызвал подкрепление? Вдруг ты на улице, даешь показания?
Меня рвет на брезент.
– Вот так, Спенсер, не держи в себе, – добродушно приговаривает полицейский. – Сейчас приедет «Скорая».
Нет! Сирена тебя встревожит. Надо собраться и быть мужчиной.
– Не нужно, офицер.
Поднимаюсь.
– Ладно, тогда я сам отвезу вас в больницу.
Я готов ехать куда угодно, только бы подальше от тебя. Полицейский помогает мне дойти до машины. Дом Пич скрыт за деревьями; даже если ты смотришь в окно, меня не увидишь. Офицер Нико – крутое имя! – не оставил фары включенными – молодец! У него крутая тачка – гибрид, такие есть только в ЛК. И вот я снова на заднем сиденье полицейской машины.
Офицер – хороший, добрый парень, развлекает меня байками из своего футбольного прошлого, чтобы отвлечь от боли. Он перебрался сюда из Куинса, и ему здесь очень нравится, хотя приходится постоянно шугать психопатов, стекающихся в город в надежде поглазеть на Тейлор Свифт.
– Можно подумать, она станет встречаться с маньяками-поклонниками.
– Точно, – поддакиваю я.
– Попробуй немного вздремнуть. Скоро приедем.
Я вырубаюсь. И мне снишься ты – в пышном диккенсовском платье.
Офицер привез меня в больницу в Фолл-Ривер, в Массачусетсе, примерно в тридцати километрах от ЛК. Но такое впечатление что мы в тридцати световых годах, настолько здесь грязно, шумно и зловонно. Стена табачного дыма сшибает с ног. Я захожусь в кашле. В приемной кучка наркоманов надеется выпросить укол опиоидного обезболивающего. Мне здесь не место. Еле сдерживаюсь, чтобы не спросить Нико, почему он не отвез меня в больницу для курортников. Но какой теперь смысл? Мы уже на месте. У парня перед нами из заднего кармана торчит окровавленный нож, а он пытается убедить медсестру, что повредил руку дверью машины. Даже ребенку очевидно, что это ложь.
– Хотя бы один укол, Сью!
Сью – кремень.
– Выпей кофе, умойся и проваливай отсюда.
Я не наркоман. И у Нико здесь есть связи – нас пропускают без очереди. Он работал тут раньше, но сбежал, потому что этот город – «героиновая отрыжка». Хуже места не придумаешь. Я выдыхаю с облегчением, когда приходит доктор и задергивает занавеску, отделяющую меня от этой жути. Выясняется, что доктор К. – друг Нико. Он принимается меня осматривать. Я рассказываю о драке, об аварии. Он говорит, что ребра в порядке и раны не тяжелые, но вот лицо повреждено серьезно.
– Вам когда-нибудь накладывали швы?
– Нет.
Входит беременная медсестра с ярко накрашенными глазами и несет две кружки горячего кофе и две сдобные булочки. Не верю своему счастью. Я умираю от голода.
– Хелен, не стоило… – бормочет Нико, однако поднос принимает.
– Ешь. Я знаю, у тебя нет подружки, никто не готовит. А такому здоровяку надо хорошо питаться.
А я?! Мне тоже надо. Доктор берет шприц и просит меня закрыть глаза.
– Будет больно, – предупреждает он. Когда Джуд Лоу говорил так Натали Портман в фильме «Близость», он шутил. Как бы я хотел, чтобы ты сейчас держала меня за руку…
Доктор тоже слукавил: это оказалось не просто больно, а нестерпимо больно. Нико хлопает меня по спине.
– Дыши, Спенсер, ты справишься.
