Читая вслух эти записи, Стивен понимал, почему Ромни Лоуэлл, потрясенный тяжелой утратой, стал почти фанатиком. Он поручил маленькую Айрис заботам няньки, решив, что его дочь никогда не соприкоснется с холодным жестоким миром, который убил его жену.
Далее в документе, привезенном Стивеном, говорилось о появлении в доме мисс Морган, о заботливом и тщательном воспитании Айрис и о том, как она была посвящена в тайны и чудеса откопанного Ромни Лоуэллом храма. Когда эта работа была закончена, правительство в награду пожаловало ему титул паши. Он извлек из-под земли настоящие сокровища, и Египет был признателен ему за это. Каирский музей получил большую часть сокровищ, но и Лоуэлл-паша не остался обойденным. Он и его дочь могли теперь позволить себе жить в роскоши и продолжать свои исследования.
И только в конце письма Лоуэлл-паша выразил сомнения в том, что он правильно воспитывал свою дочь.
«Я молю небо, чтобы она всегда была так же счастлива, как сейчас, и чтобы ей никогда не пришлось покидать Страну Тайн и Солнечного Света, но в один прекрасный день она достигнет совершеннолетия, и что же? Несмотря на то, что Египет и все, что с ним связано, глубоко укоренился в нас, настоящая ее родина – Англия. Айрис англичанка по рождению. Неужели я все-таки был неправ, держа ее в неведении относительно тех изменений, которые произошли в мире? О Элен, я пытался сдержать данное тебе слово, но иногда мне становится страшно за нашего ребенка!»
Стивен кончил читать и, подняв взгляд на Айрис, увидел, что она сильно побледнела, а в ее глазах появилось выражение растерянности и одиночества. Стивену стало жаль ее. У него даже мелькнула мысль, что будет преступлением пересаживать этот экзотический цветок на суровую каменистую почву – разве не была она частью древнего загадочного Египта?
Стивен понял, что ему первому придется нарушить молчание. Он встал и, чувствуя себя не в своей тарелке, подошел к ней. Удивительная история, которую он только что прочел Айрис, взволновала его до глубины души. Однако он знал, что ему надо оставить эмоции в стороне ради блага самой Айрис, потому что ей все равно рано или поздно придется столкнуться с реальностью.
– Теперь, я думаю, вы понимаете, почему вам нужно ехать в Англию, – мягко сказал он. – Когда вам исполнится двадцать один год, вы сможете расстаться с тетушкой, если пожелаете, и снова вернуться сюда.
Она сдавленно вскрикнула и вскочила на ноги, стиснув маленькие кулачки и подняв подбородок.
– Нет, нет, нет! Я не поеду! Вы не заставите меня! – воскликнула она дрожащим от волнения голосом.
– Моя дорогая Айрис, – начал он, – если вы позволите мне так вас называть. Я старше вас. Я понимаю, что творится у вас в душе, но все же прошу ради вашего отца…
– Даже ради него я не поеду, – резко перебила она. – О, уходите, пожалуйста! Я не хочу вас видеть! Я была так счастлива, пока не явились вы. Я никогда не позволю вам увезти меня из Египта!
Она замолчала, судорожно вздохнула и, повернувшись, стремительно выбежала из комнаты.
Стивен постоял, глядя ей вслед, затем снова присел на стул и налил себе вина. О Господи, подумал он, зачем я только взвалил на себя это бремя? Как вообще может простой человек справиться с этим буйным существом, с этой юной девушкой, совершенно ничего не знающей о современной жизни?
Однако, как ни странно, эти несколько часов, проведенных с дочерью Лоуэлла-паши, вселили в Стивена твердую решимость исполнить последнюю волю старика. Девушка безусловно нуждалась в защите и руководстве, и он просто обязан помочь ей. Лучшее, что он мог пока предпринять, это остаться здесь. После того, что он узнал, будет неудивительно, если заявится один из ее экстравагантных друзей и перенесет ее в какое-нибудь неведомое место, и больше о ней никто ничего не услышит. Кроме того, помимо растущей заинтересованности в судьбе Айрис, Стивен в принципе всегда стремился доводить до конца дело, за которое брался.
Следующим шагом, по его мнению, должно быть установление контакта с гувернанткой и попытка сделать ее своим союзником, но, черт возьми, – похоже, что это воплощение богини Изиды пользуется во дворце неограниченной властью, и будет нелегко рассматривать ее как «ребенка в глазах закона».
И потом еще была Элизабет…
Прошлой зимой в Каире на одном из приемов Стивен познакомился с Элизабет, единственной дочерью сэра Уильяма Мартина, мирового судьи, и теперь был с ней обручен.
Она казалась ему тогда замечательным образцом настоящей английской девушки – с пышными светлыми волосами, голубыми глазами и нежной матово-бледной кожей. Она так же, как и он, умела держать себя в свете, до тонкостей знала этикет, а кроме того, ее мать имела далеко идущие планы в отношении своей дочери. С легкой улыбкой Стивен припомнил сейчас, как хитро леди Мартин направляла события, приведшие его к помолвке в минувшее Рождество. В романтической обстановке званого вечера, при лунном свете, у древних пирамид Стивен, давно готовый к любви, поверил, что Элизабет и есть та девушка, которую он так долго искал.
