Еще немного подразнить меня, вот что ему хотелось. С наслаждением упиваться тем, как я лежу перед ним на постели, обнаженная, искренняя в своем желании отдаться ему. Его голодный взгляд блуждал по моему телу, пока рука двигалась медленно на члене, вверх-вниз, вверх-вниз.
— Адам…
Похоже, его имя, что сорвалось с моих губ, на него подействовало. Он наклонился ближе ко мне, накрывая своим телом, и в промежность уперлась крупная головка. Там взбудоражено покалывало. Во взгляде черных глаз затеплилась нежность.
— Ты моя… — прошептал он в сантиметре от моих губ и с напором вторгся в мое лоно. Пылкий трепет хлынул по телу. Насколько же приятнее прижиматься друг к другу голыми телами, видеть перед собой его лицо, как на нем отражается удовольствие. Адам медленно двигался, словно смакуя каждый толчок, ловя кайф от того, как член меня распирает. Нежно и настойчиво.
Наше дыхание смешивалось между приоткрытыми губами. Я постанывала. Чистый восторг чувствовать его в себе, его твердость, его крупный размер. Я двигала руками по его спине, ощущала напряженные мышцы, не царапала — теперь мне хотелось ласково гладить. Было удивительное волшебство в моменте, когда мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Щемящая теплота разливалась в моей груди. Будто и не существовало прошлого, ненависти. Есть только сейчас.
Следующий толчок оказался резче, чем предыдущие, и вытолкнул из меня вскрик. Неожиданно. И до одури приятно.
— Тише, малышка.
Адам припал к моим губам, забирая себе в поцелуе мои очередные крики, жестко работая бедрами. Но я не могла не кричать. Меня безумно переполняла эта чудесная эйфория. Она превращала меня в дикое животное, она выгибала мне позвоночник, заставляла цепляться за Адама и оставлять на его коже красные полосы.
Сильные руки перевернули меня лицом в подушку. И ее я стиснула зубами. Не теряя ни секунды, Адам приподнял мои бедра и начал с яростью вколачиваться. Подушка хорошо глушила крики. И я ее сжала руками, потому что мне просто необходимо было девать куда-то этот сумасшедший адреналин. Не то взорвусь.
Адам замедлился, уперся руками в подушку, склонился ко мне и на ухо спросил:
— Еще быстрее?
Я промычала в ответ что-то невнятное. Я ничего не соображала. Во всем теле только вспыхивали молнии. Они выжгли все мысли. Адам принял мой ответ за согласие и больше не останавливался ни на миг. Бился бедрами о мои ягодицы, быстро, ритмично…
Пока я не взорвалась, не затряслась в сладких конвульсиях. Адам с рычащим стоном кончил следом за мной и сгреб меня в свои крепкие объятья.
Вот так еще лучше расслабляться в неге оргазма. На его груди, слыша, как гулко стучит сердце. Кажется, мы испачкались этой краской с головы до ног. Я слизнула каплю с кожи Адама. Вкус восхитительный. Нежиться бы так и нежиться.
Спустя неизвестное количество времени мысли начали появляться. Мне лучше вернуться в свой номер. Завтра утром вылет на Галапагосские острова, где будет, скорее всего, большинство пассажиров. Нужно собирать чемодан. И подумать, что сказать Назару. Я не знаю, что делать с тем, что начало происходить между мной и Адамом. Второй шанс? Утоление голода? В любом случае как я смогу выполнить то, что прикажет мне Назар?
Головокружительный секс — это, конечно, хорошо, но мозги включать тоже нужно. Сложно. Адам долго не хотел меня отпускать. Мы вместе сходили в душ и еще там неприличное количество времени смывали друг с друга краску.
Среди ночи я вернулась к себе в номер. За оставшиеся часы до утра не выспалась совершенно. Крутилась на кровати, и так хотелось снова прижаться к нему.
Сейчас, в самолете, было время подумать. Рядом Ростик слушал музыку в новых наушниках. Адам где-то вне поля зрения. К счастью, никто из родных не заметил, как я кралась ночью по коридору к себе.
Что изменил дорогой подарок и секс? Ровным счетом ничего. Адам такой же, как прежде. С ним и раньше было потрясающе в постели, и подарками он меня заваливал. Не такими дорогими, но…
Единственное — алмазы. Он мог, как раньше, приставить дуло к моему виску и потребовать сию секунду их принести. Мог меня жестоко наказать за то, что целый мешочек пропал и оказался под его подушкой.
Может, в этот раз они ему не нужны срочно. Да и он наверняка понимал, что повтор того, из-за чего я ушла, не добавит очков в его пользу. Значит ли это, что он больше не станет вести себя, как мерзавец?
Не знаю… Мне страшно. Вот так начинаешь доверять человеку, а он без твоего ведома прячет что-то у тебя незаконное. Тогда, когда меня полицейские вывели из кафе, доверие безнадежно раскололось.
Самое противное, Адам считает, что все в порядке вещей. И никакой классный секс это не исправит.
Умом я все понимала. Но, боюсь, теперь, когда я дважды дала слабину, в третий раз тоже не выдержу. Да мне прямо сейчас хотелось кинуться ему в объятья. Тягучая тоска затопила все тело. Меня тянуло начать выглядывать, где он сидит. И я упорно заставляла себя смотреть только в окно, на бескрайний океан и маленькие островки, к которым мы приближались.
