— Я плакала, когда узнала… Не скажу, что он был идеалом… Я, дура, идеал тогда искала… А-а, ладно! Что есть, то есть… — Елизавета повела рукой, как будто отмахивалась от самой себя.
— А что есть?
— Олег… Я люблю его. И отношусь к нему очень серьезно. Но у нас разница — девять лет. Думаете, меня это не напрягает? Еще как напрягает. Иногда я ставлю себя на место Ирины Николаевны и где-то ее понимаю…
— Вам нужно с ней помириться.
— Да… Но домой я не вернусь. Пока Олега не выпустят…
— А где жить будете?
— Я могла бы уехать домой, в Нижний, но это там, а Олег здесь… Сниму номер в гостинице…
— А если Олега выпустят нескоро?
— Сниму квартиру, — пожала плечами Елизавета.
И Никита не знал, чем ей помочь. Во-первых, она жена подозреваемого. Во-вторых, он служит в полиции, а не в бюро добрых услуг.
— Можете пожить у меня, — неожиданно для себя предложил он.
— Исключено! — качнула головой Елизавета.
Ему бы успокоиться, но вожжа уже попала под хвост.
— Вы не поняли, у меня — это не значит со мной. Квартира у меня своя. Однокомнатная, но своя. А сам я с родителями сейчас, от них на работу ближе, и в пробках стоять не надо.
— К тому же вы должны находиться у меня под контролем. — Никита улыбнулся, давая понять, что ищет причину взять ее к себе на постой.
— Это несерьезно.
— И у меня стимул будет, чем быстрей Олега отмажем, тем вы быстрей съедете.
— Ну, если только так.
— Тогда поехали!
— А как же Олег?
— Вас к нему сейчас и близко не подпустят. А я вас отвезу, и к нему.
Никита прибавил скорости. Он понимал, что погорячился. Но делать нечего, назвался кузовом, получай грузди. А ехать далеко, так что придется поднажать.
Но далеко они уехать не успели. Никите позвонил Плетнев и поставил задачу.
— Надо ехать обратно, — переговорив с начальником, сказал Никита. — Улица Паркетная, дом восемнадцать, Кондакова Елизавета Александровна. Если, конечно, она согласна встретиться со следователем. И ответить на ряд вопросов.
— Так я и собиралась, — кивнула она.
— Вот и отлично.
— Может, с Олегом разрешат свидеться?
Никита кивнул. Это хорошо, что Елизавета не чувствует за собой вины. Или это игра на публику?
Экспертиза — дело тонкое и долгое, но тем не менее результат уже был готов. Кровь мужская, взрослого человека, по группе — полное совпадение. Генетическая экспертиза даст более точный результат, но это время. Впрочем, уже и так все понятно. Во всяком случае, для Плетнева.
— Ну что ж, картина ясна. Игонин унижает жену, муж в бешенстве. Где живет обидчик, муж знает, остается только продумать план и привести его в исполнение. В распоряжении у Кондакова была целая неделя, даже больше. За это время он смог подготовиться.
— И даже заболеть умудрился, — кивнул Птицын и удивленно глянул на Никиту. Интересно, кто допустил его на столь важное совещание у начальника отделения?
— Ну, заболеть он мог и без причины. — Плетнев перевел взгляд на Вересова: — Что там у нас по камере с Паркетной?
— В указанное время Кондаков к машине не выходил, — развел тот руками.
— Он мог подойти к ней в обход камеры, — сказал Никита. — Там следы на снегу. По газону. Две ниточки — туда и обратно. Прямиком к машине.
— Чьи следы?
— Ну, я не замерял.
— Может, собачьи? — ухмыльнулся Птицын.
— Да нет, с твоими ногами я бы не перепутал, — парировал Никита.
— Бланку надо было сказать, он бы слепки снял.
Одним пальцем Плетнев показал на Никиту, другим на Птицына. Он все видит, и они у него под контролем. А будут собачиться, он их выгонит на мороз.
— Вы так быстро уехали.
— Поторопились.
— Я машину сфотографировал. — Никита выложил на стол свой смартфон. — Там под колесами целина. Машина с места даже не съезжала. Во всяком случае, в день убийства.
— То есть шестого января «Форд» стоял на месте?
— Я сразу это сказал.
— Может, не завелась?.. Или Кондаков решил на такси?
— А нож? Почему тогда нож в машине оказался?
— Студент! — Птицын развалился на стуле, сложив руки на груди. — Знаний нет, опыта нет…
— Может, ты объяснишь?
— Убил человека, впал в прострацию, нож сунул в карман. Вернулся домой, вспомнил про нож, выбрасывать жаль, дома хранить нельзя. Вот и отнес в машину.
— А карман? А сама куртка, в которой нож был? Где кровь? На одежде у Кондакова крови не обнаружено.
— Выбросил куртку.
— А нож почему не выбросил?
— Я же говорю, жалко стало. Лезвие там «пятерочка», легированная сталь.
— Тогда надо было кровь хотя бы смыть.
— Кровь с ножа смыть невозможно. Рукоять снимать надо… У Бланка спроси, пока молодой, — ухмыльнулся Птицын.
— Да, но Кондаков у него не консультировался. Поэтому он мог бы вымыть нож, но не сделал этого.
— Ты тоже мог бы гаишником служить, а пошел в уголовный розыск.
Никита пропустил реплику мимо ушей. Не уважал он Птицына, потому не интересны выхлопы его мысли. Ни выхлопы, ни выбросы.
— А если нож подбросили? — спросил он.
— Кому нож подбросили? Кондакову?! Зачем? — Плетнев, казалось, задумался всерьез, но на Никиту глянул с иронией.
— Ну, кто-то же подбрасывал ему дохлых кошек.
— Ты мог убить своего отца ради бабы? — спросил Птицын таким тоном, словно Никита уже вырезал всю свою семью.
