— Вперёд! — скомандовала она, и лошади тронулась. Её отец немного постоял, дождавшись пока карета отъедет, а затем пошёл в дом, где семья делила золото. — Едем в столицу! — приказала девушка и расплакалась.
Таким для неё было четырнадцатое июля.
Карета объехала деревню, и вскоре понеслась по мощёной дороге в самое сердце королевства. За окнами пролетали яблочные сады, бесконечные поля и редкие леса. Лили плакала, закрыв шторы, от жаркого солнца.
В длинном коридоре на втором этаже роскошного дворца Грандине царила прохлада. Атэнаис шла вместе со старой подругой, которую встретила по пути сюда, на одной из почтовых станций. Луиза — русая красавица, была довольно знатна, и одной из тех, кто общался с ней раньше.
— Какой огромный дворец, — вздохнула Атэнаис, смотря на старинную мебель и антикварные предметы.
— Да, дворец Грандине — жемчужина севера королевства, — кивнула Луиза.
— Как тебе он?
— Шикарный дворец, и ты Атэнаис — красавица, — она взяла подругу за руки, — отцы лучших женихов страны хотят сватать их за тебя.
— За то я не хочу ни за кого выходить замуж! — хмыкнула рыжая. — Мне хватает, что скоро жениться мой отец.
— И тебе этого достаточно?
— Вполне! — Атэнаис пожала плечами.
— Теперь ты можешь выбирать себе любого жениха. Твой род вновь на гребне волны в истории.
— Зачем мне всё это? — покачала головой дочь премьер-министра. — Зачем мне эти женихи. Не так давно они даже не обращали на меня внимания, и я была интересна только из-за древности моего рода и заслуг предков. Я не изменилась. Нисколько. Я такая же, как и раньше. И такая я не хочет их видеть ни под каким соусом. Кто из них был в походах со мной? Кто из них ел со мной из одного котелка? Кто из них ждал меня? Никто. Я не верю в перемены. Они лишь волны на поверхности воды, а в глуби всё осталось таким же, как и раньше.
— Я тоже не верю в то, что всё могло так быстро измениться, — разочарованно выдохнула Луиза, она только что хотела описать подруги прелести лучших женихов королевства. — Не так давно, ты жила в старом особняке в столице, брала уроки игры на скрипке, мы редко встречались. У твоего отца было много долгов, и он вечно ходил без денег. А теперь он премьер-министр, он вновь владеет крупнейшими землями и роскошнейшим поместьем времен основания Ёрна. Это настоящее чудо!
— Да, а Элдри де Колдифаер со своими воскресшими родственниками король! — усмехнулась Атэнаис. В королевстве никто кроме Санчо Бродино, да и самого Элдри не знал, что Эреборн, Элмор, Эгиль, и Эмиль уже вновь стали прахом и отправились в мир мёртвых. Элдри решил придержать это заявления, чтобы враги боялись его предков, которые могли просто уйти на отдых. Девушка посмотрела на мраморную статую. — Знаешь, для Эреборна это не составило никакого труда. Он даже и пальцем не пошевелил, чтобы сделать всё это. Мой отец попросил вернуть ему графство Грандине, он сделал это. Сейчас много свободных земель, после того как новый король убил их владельцев, а наследников лишил всех прав и сослал на север. Так что есть ещё что жаловать.
— Я боюсь Эреборна. — Луиза поёжилась. — Он просто чудовище. Он уничтожит и даже не заметит. Для него все люди словно пыль. Но теперь, когда королём стал Элдри, всем стало хорошо. Он и раньше был прославленным авантюристом, убившим чёрного дракона, а теперь ещё и герой. Да, и знаешь, мало кто хочет возвращения Диногов.
Они проходили мимо шикарных дверей в роскошные комнаты дворца. Одна оставалась за спиной, и они шли к другой.
— Я тоже.
— Ещё год назад никто не видел альтернативы Диногам, а теперь весь свет, кроме тех, кого обидели Колдифаеры убийством близких или отъёмом земли смеётся над ними. Бьёрна вспоминают как глупца. Я была во дворце, местные фифы, которые раньше ловили каждый взгляд принцессы, теперь смеются, смотря, как она моет полы.
Мне стало её жалко. Без прислуги она превратилась в неухоженную простушку выглядящую, ещё хуже, чем обычные горничные. Её бывшие фаворитки, теперь любят смотреть, как она работает. Тоже и с королевой. Их участь незавидна. А о старом короле даже не вспоминают. Конечно, многие бояться Эреборна. Ведь он может уничтожить их, просто как пыль, которую он смахнёт рукой со своего стола, только потому, что она мешает ему работать. И тут же забудет о ней. Это в нём пугает больше всего. Но пока он не появляется в столице, и её обитатели надеется, что больше и не появится, оставшись жить в своём поместье на границе с чёрным лесом.
Они ещё долго ходили по дворцу и говорили.
Дверь придорожного трактира открылась и туда вошла женщина в грязном и провонявшем дерьмом платье. На немытой шее висело с десяток ожерелий графского ранга. На каждом пальце сияло по три кольца с огромными камнями. Поставив на скамейку тяжеленный холщёвый мешок, она посмотрела на трактирщика.
— Жрать!
