Третий день — последний прошёл особенно шумно. Санчо гулял вместе с Джульеттой. Они бродили по наряженным улицам, смотрели выступления бродячих актёров, смеялись, танцевали под уличную музыку. У торговцев Санчо покупал своей девушке милые безделушки. В обед парочка ела на террасе ресторана. Санчо чувствовал себя настоящим кавалером, совершенно взрослым и самостоятельным.
Только когда они вернулись домой к Джульетте, Санчо произвёл подсчеты трат. И ужаснулся — за день он потратил чуть больше золотого! Теперь, когда родители жили в бане, то ему совсем не хотелось жить вместе с ними. Тем более, отец постоянно злился и раздражался. К счастью, сбережения накопленные за всю жизнь семьёй Бродино, сохранились в гномьем сейфе, и Пончо к осени хотел полностью восстановить пекарню.
Когда Санчо проснулся, Джульетта ещё спала, укутавшись в лёгкое одеяло. Он встал, распрямился, сдёрнул в стороны шторы и распахнул створки окна. В комнату влетел свежий воздух. Набрав полную грудь, он начал одеваться.
Улицы Илда теперь стали пустынными и замусоренными. В тёмных закоулках воняло дерьмом, а в цветочных клумбах торчали пустые бутылки. На крыльцах и лестницах возле домов спали пьяницы. Большинство из них были крестьянами из соседних деревень. Приезжая в Илд на праздник, они везли свои товары и в последний день фестиваля хватили всё, что можно.
Санчо брёл к гильдии.
«Нужно что-то делать! — думал он. — Если так пойдут дела, то скоро я останусь совсем без денег. А это значит, мне придётся вернуться к родителям. Только теперь я буду жить бане, и надо мной будут все смеяться. Дед спалил пекарню из-за бабкиной шубы. Какой ужас! Наша семья в один миг покрылась позором среди ремесленников, которые нас так уважали! Впрочем, мне надо заказать сапоги!»
И Санчо свернул на другую улицу и пошёл к башмачнику Дэвису, старому другу своего отца. Именно за его дочь отец хотел его выдать.
Маленькие дома поплыли по сторонам. На брусчатке валялась мишура, сорванные ветром флажки, у стен стояли пустые бочки, в которых совсем недавно было пиво. А некоторые клиенты спасли на скамейках и в клумбах.
«Сапог крестьянина» уже открылся, и Санчо вошёл в лавку, расположенную в узком домике, стоящем в строю улицы.
Башмачник Дэвис, сутулый мужик лет сорока, работал с верстаком, где подбивал очередной сапог.
— Привет, дядюшка Дэвис! — улыбнулся Санчо, звеня кольчугой.
Бородатый мужик в расстёгнутой рубахе обернулся.
— А Санчо, — кивнул он. — Зачем пожаловал?
— Да, вот хочу у вас заказать пару сапог! — подошёл к нему авантюрист.
— Слышал, ты бросил семейное дело?
— Да, пошёл в авантюристы. Решил вкусить приключений.
— Нехорошо, нехорошо! — бубнил Дэвис. — Твой отец, когда мы сидели за кружечкой эля в трактире постоянно вопрошал, как там его сын. Как там его Санчо? Не убил ли тебя злодей? И вообще так. Он из-за тебя весь извёлся.
— Да, бедный мой отец! — кивнул Санчо. — Теперь у него ещё и пекарня сгорела.
— Эх, не хорошо поступил Джозеппо! — из губ Дэвиса вырвался стон. — Спалил свою пекарню. А он был хорошим пекарем, когда наши предки приехали из деревень заселяться в Илд, то Джозеппо выбрал для пекарни тот старый дом. Он понравился ему с первого взгляда. В те времена многие дома пустовали… После чёрного года… Хоть и прошло много времени, но в городе по-прежнему были пустые дома. Когда мы приехали, то в подвале одного из таких домов нашли гору скелетов… Во время эпидемии туда складывали мертвецов…
У Санчо пошли по спине мурашки.
— Давайте перейдём к обуви! — перебил его авантюрист.
— Хорошо! — кивнул Дэвис. — Новый клиент это всегда хорошо.
Разобравшись с сапогами, которые нужно было забрать через неделю, Санчо пошёл в гильдию. Вопреки ожиданиям, там почти не было людей, не оказалось даже секретарши. Позавтракав в пустом зале, он подошёл к стенке с заданиями, и удивился: половина из них были на гоблинов.
В славной столице королевство Ёрн — городе Арне, на вершине самой высокой башни королевского дворца, стоял Эреборн, смотря на большой город. Город раскинулся перед ним, как море, где четырёх-пяти этажные дома шли длинными кварталами. Зелёные парки, вкраплялись в городской пейзаж. Длинные дороги, покрытые брусчаткой, расходились в разные стороны, словно нити паутины, полные всадников и карет. Где-то вдалеке в дымке виднелись предместья с маленькими двухэтажными домами. И эту картину разбавляли величественные здания прошлого, то и дело возвышаясь из океана домов. Ёще свою лепту в этот пейзаж вносили большие площади, белевшие первоклассной брусчаткой и величественными фонтанами.
— За сто лет он совсем не изменился…
К нему подошёл Эмиль.
— Как поживаешь, прадед?
Эреборн обернулся.
— Просто превосходно. Поживать всегда прекрасно.
— У меня донесения разведки.
— Это касательно наших соседей?
— Естественно, — кивнул Эмиль, поправляя растрепавшую ветром шевелюру. Он смотрел на город, длинные ряды домов с черепичными крышами, зелень садов и скверов, озёра парков. И в душе его рождалась непонятная радость. Как и в прошлые времена, когда он смотрел на город, то понимал — Ёрн ещё жив.
— Давай.
