— А благословение короля? — спрашивает бабка.
— Вот тут сложнее, — говорит Унар. — Ну, скажи хоть, не повесит меня король? А то… грозился.
— А может да? — интересуется бабка. — Есть за что? И ты действительно хочешь знать?
— Да, — говорит Унар.
Бабка чуть прикрывает глаза, качает головой.
— Я вижу, как тебя ведут со связанными руками, — говорит она. — Вокруг пустой голый лес, снег кружится, но на земле снега пока нет… Веревка перекинута через толстый сук, ее качает ветер. Потом тебе накидывают петлю на шею…
— Это неправда! — вскрикиваю я. Это выходит само собой, я не хотела лезть. Но это неправда! Так не может быть! Я не верю.
— Он спросил, я ответила, — говорит бабка. — А верить или нет, ваше дело.
У меня трясутся руки. Нет…
А вот Унар спокоен. Ему нужен только один вдох и один выдох, чтобы справиться с собой, он даже улыбается все так же. Смотрит на меня.
— А потом? — спрашивает он.
— Потом? С петлей-то на шее?
Бабке отчего-то весело, я не могу понять. Не могу поверить, что она так желает Унару смерти. Она лечила его, и вообще…
Все это ложь. Игра.
— Ладно, — соглашается Унар, спокойно и ровно. — Скажи хоть, будет ли Агнес с этим герцогом счастлива?
— Будет, — говорит бабка. — Очень счастлива будет.
— Ну и славно, — говорит он.
Я не верю!
— А ты, — говорит мне бабка, — если любишь кого-то, девочка, то держи его крепко и никому не отдавай. Поняла? Упрямства у тебя хватит.
Я не выдержала, выскочила на улицу. Подышать.
Унар за мной.
— Ну, что ты? — он обнял меня за плечи. — Испугалась всей это болтовни?
— Да. А тебе не страшно?
Если скажет, что «нет», я не поверю. Я же видела — его тоже проняло. Пусть ненадолго. Пусть, он умеет не показывать своего страха и, наверно, не думать, отгородиться.
— Во-первых, — сказал Унар, потрепал меня по волосам, словно ребенка, — не стоит верить всему. Вот тому, что ты выйдешь замуж за герцога, какого-то там сияющего красавчика — верить можно, это хорошо…
Я попыталась было возмутиться, возразить.
— Ш-шш, — он приложил палец к моим губам, усмехнулся. — Не торопись, просто послушай. Надо принимать во внимание все варианты, но верить стоит только в хорошие. Не бояться будущего. Просто жить дальше. И потом, даже если бабка действительно знает судьбу, то точно половины недоговаривает. Все будет хорошо. И ты будешь со своим герцогом счастлива. А значит, точно не Тифрид…
Он весело ухмыльнулся.
— А вдруг Тифрид? Он молод, красив как ангел, и… он герцог! — не то, чтобы я хоть немного верила в это, но у Унара сейчас была такая довольная и хитрая морда… Я так переживала за него! Я так волновалась! А он… А он смеется надо мной.
Просто чуть подразнить.
— Не, не он, — уверенно сказал Унар. — С ним ты будешь, возможно, счастлива до свадьбы. Но уж точно не после.
— Да что ты в этом понимаешь?!
— Я? А ты что понимаешь в мужчинах, моя маленькая принцесса?
Он наклонился ко мне, совсем-совсем близко… И он так смотрел, что… хотелось врезать ему!
— Я целовалась с ним! С Эдрианом! Понял?!
— Да, — Унар чуть поднял бровь. — И как тебе?
Свинья! Что он о себе думает?!
Близко, я чувствовала его дыхание на своих губах, стоит только…
— Лучше, чем с тобой!
Он засмеялся, искренне, от души.
И вот тут я не выдержала! Я размахнулась, со всей дури, со всей злости, и…
Нет, он увернулся. И снова. И еще раз.
— Хватит! Стой! — возмутилась я.
— Нет уж!
Он весело поймал меня, прижал, что я едва вздохнуть могла, не то, что дергаться.
— Что ты себе позволяешь?! — возмутилась я.
— А что? — поинтересовался он. — Будь хорошим мальчиком, не дерись, и я отпущу тебя.
Ему было весело.
— Я пожалуюсь на тебя Сигвалю!
— Да? А, может быть, он меня за этим и послал?
— Я пожалуюсь отцу!
— О-оо! Тогда он точно меня повесит, и все встанет на свои места!
Ему весело.
А я…
— Да я… я…
Хотела было что-то сказать. Хоть что-то. И вдруг — слезы из глаз. Ком встал поперек горла.
— Не надо… — всхлипнула только, ткнувшись носом в его плечо.
— Ну, вот, — он вздохнул, отпустил меня, и обнял совсем иначе, нежно, гладя по волосам. — Опять ты ревешь. Что же мне с тобой делать?
— Не говори так! — снова всхлипнула я. — Не смейся надо мной!
— Не буду, — согласился он. — Но если не смеяться, ты все равно ревешь.
В его объятьях было тепло и почти спокойно, просто не выходило думать о плохом.
— Когда Эдриан поцеловал меня, — обижено буркнула я, чтобы уж быть честной, — то я думала только о том, что вот, ну надо же, я впервые целуюсь с мужчиной! Как это… ну, удивительно. И еще, «видела бы это тетка Розамунда!»
— Тетка Розамунда! Ну, ты даешь! — Унар фыркнул, поцеловал меня в лоб. — Какая же ты смешная.
— Я волнуюсь за тебя.
— Ничего, все будет хорошо, — пообещал он. — Бабка же не сказала, что меня повесят и я умру, она сказала, что накинут петлю на шею.
— Ты издеваешься?
