–
В периоды затишья кажется, что мы их победили.
Что наконец смогли их изгнать.
Что они больше не вернутся.
Никогда.
Но это не так.
Наши демоны всегда с нами.
Прячутся в тени, ждут своего часа.
Ждут, что мы потеряем бдительность.
И когда уходит любовь…
Приехав домой, Элиот с трудом поднялся по лестнице и сразу направился в ванную. Щенок, услышав, что хозяин вернулся, выбежал навстречу и проводил до двери, весело помахивая хвостом.
– Отвяжись! – крикнул Элиот и попытался пнуть его, но промахнулся. Растакуэр обиженно взвизгнул, тогда Элиот схватил его за шкирку и безжалостно выставил в холл.
Потом заперся в ванной, достал из аптечки шприц и иглу. Вынул из кармана пакетик героина. Нужно было как можно быстрее что-нибудь с собой сделать, лишь бы забыть сегодняшний кошмар, забыть глаза Илены, забыть слова двойника из будущего и отключиться. Элиот не стремился испытать кайф или освободить сознание. Он просто надеялся, что в голове станет пусто и сердце перестанет так сильно болеть.
Элиот впрыснул наркотик в вену. Горячая волна накрыла его с головой, и он почувствовал, что уплывает куда-то далеко, в темноту…
В это рождественское утро Мэта охватила полная хандра. Последние недели он работал не покладая рук и довольно быстро поднял свое винодельческое хозяйство. Но сегодня утром жизнь казалась ему пустой и никчемной. Наступив на горло своей гордости, он позвонил Тиффани. Он уже давно собирался извиниться перед ней. Телефон долго не отвечал. Возможно, девушка уехала из города, не предупредив его.
Вот что бывает, когда долго откладываешь то, что должен сделать.
В полдень Мэт решил поехать к океану. Элиот собирался улететь на Гавайи, а Мэт должен был зайти покормить Растакуэра и погулять с ним на пляже.
Подъехав к дому Элиота, он увидел машину друга, брошенную посреди дороги. Странно… Он поднялся на крыльцо, позвонил в дверь и подождал. Никто не ответил. Мэт достал ключ от дома, который Элиот дал ему перед отъездом, вставил его в замочную скважину и понял, что дверь не заперта.
– Эй, есть кто-нибудь? – крикнул он, входя.
Тишина. Мэт понял: что-то случилось.
– Ты тут один, Растакуэр? – обратился Мэт к собаке.
Лабрадор грустно посмотрел на него и залаял, обернувшись к лестнице, по которой нетвердой походкой спускался Элиот.
– Что ты тут делаешь? – спросил Мэт удивленно. – Ты не уехал на Гавайи?
– А ты что тут делаешь?
– Да-а… ну и вид у тебя, – заметил Мэт, пропустив замечание Элиота мимо ушей. – Что случилось?
– Тебе не понять, – ответил Элиот, спускаясь на несколько ступеней.
– Почему это? Я что, тупой?
– Может быть.
Мэт с трудом сдержался, чтобы не ответить на грубость грубостью. Это было так не похоже на Элиота. Он редко себе такое позволял.
– Где Илена?
– Нет больше Илены! Все кончено!
– Ты в своем уме?
– Я ее бросил.
Мэт оторопел. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Элиот упал на диван. Действие наркотика еще не кончилось. У него кружилась голова, его тошнило, голова раскалывалась.
– Подожди, Элиот, ты не мог бросить Илену!
– Еще как мог.
– Но эта женщина – вся твоя жизнь. Это лучшее, что у тебя есть!
– Заткнись! Перестань нести чушь!
– Ты сам это говорил! И говорил, что только благодаря ей нашел свое место в жизни.
– Это правда.
– Если ты дашь ей уйти, ты будешь всю жизнь страдать и сожалеть об этом!
– Отстань, слышишь!
– Вы что, поссорились?
– Не твое дело, не лезь.
– Это мое дело, я твой друг, и я не дам тебе испортить свою жизнь.
– Послушай, Мэт, оставь меня в покое!
Элиот закрыл глаза. Он не хотел оскорблять друга. Надо было все ему рассказать – все, что произошло за последние дни.
Но он не имел права. Это было одним из условий договора: никому ничего не рассказывать.
Слова Элиота глубоко оскорбили Мэта, но он все же сказал:
– Не знаю, что с тобой случилось, Элиот, но я вижу, что ты страдаешь и поэтому говоришь все эти ужасные вещи. Мне кажется, одному тебе не разобраться.
Больше всего в жизни Элиот дорожил любовью Илены и дружбой Мэта. Десять лет они поддерживали друг друга, но сейчас помочь Элиоту не мог никто. Не чувствуя в себе сил обманывать друга, он принял решение вычеркнуть его из своей жизни, так же как и Илену.
– Можешь оказать мне услугу?
– Да.
– Убирайся из моей жизни вон!
Мэт ничего не ответил, надеясь, что неправильно понял слова друга. Но выражение лица Элиота свидетельствовало о другом. Это не шутка!
Кровь ударила ему в голову, и он холодно произнес:
– Как хочешь.
Мэт опустил голову и пошел к выходу. На пороге он обернулся, надеясь, что не все еще потеряно.
Но Элиот лишь бросил на прощание:
– Я сохраню за собой свою долю в нашем предприятии. Но не хочу больше с тобой видеться. Никогда.
