— Не виделись почти десять лет. Да и что рассказывать? Как родители решили поженить нас, еще в младенчестве? Как всю свою жизнь слышал, какая она до мозга костей замечательная? И с каждым годом, меня воротило от нее все больше? С*ка, трясет от одного только имени!
Антипов вытаращил глаза:
— Вас решили поженить? Она — твоя невеста?
— Сплюнь, придурок! — Ощетинился Давыдов. — Они хвала небесам, забыли давно про свою затею. Но, это самая главная причина, почему я никогда к ней не прикоснусь. Если родители узнают — женят! Если откажусь, потеряю расположение близких людей. Замкнутый круг, как понимаешь.
— Ты меня обнадежил!
— Не спеши. — На его лице засияла убийственная улыбка. — Забыл предупредить. Лера...она всегда, выбирала моего братца. Он для нее в приоритете. Вне конкуренции. Все эти годы. Тогда. Да и сейчас, мало чего поменялось. Имей в виду!
— Вызывали?
Без особого энтузиазма, в кабинет тихонько «вплыла» виновница торжества.
Давыдов поднялся, и подошел вплотную. Нравилось ему видеть недоумение в ее глазах. Нравилось наблюдать, как она делает шаг назад, недовольная вторжением в личное пространство.
— Почему так долго?
— Пришла, как только смогла.
Лера избегала смотреть ему в глаза.
Это жутко раздражало. Одним движением руки приподнял ее подбородок. Внутри сломалось что-то, от увиденной картины.
— Ты плакала?
Спирина раздраженно скинула с себя его руку. Отстранилась.
— Нет.
— Во-первых, не ври мне! Во-вторых, ты на работе, а не в детском саду! Учись контролировать свои эмоции.
— Может, покажете, как это делается, на своем примере, Герман Станиславович?
— Обязательно, покажу. — Произнес столь тихо, чтобы слышала его только она. — Вечером. Дома.
Лера очень странно посмотрела на него. С неким вызовом. Внутренним протестом. Но промолчать ума все же хватило.
— Если позволите, у меня много дел…
— Познакомься, — указал жестом на Антипова, — руководитель производственного отдела, Роман Сергеевич.
— Очень приятно.
Лера дружелюбно улыбнулась, и протянула руку мужчине, который, к слову, успел подскочить к ним, стоило лишь упомянуть его имя.
— Поможешь ему сегодня подготовить кое-какие документы. Принесешь на согласование мне. А потом, передашь на подпись отцу. Вопросы?
— Когда начинать?
— Прямо сейчас! И, пошли вон уже, из моего кабинета!
Долго просить не пришлось, помещение опустело за несколько секунд. Мужчина, с облегчением, выдохнул.
Давыдов почти дошел до стола, как девушка, стуча шпильками, ворвалась в комнату. Он был поражен собственной радости, когда она приклеилась грудью к его спине, сцепив руки «в замок» на его талии.
Герман едва не застонал, чувствуя сквозь тонкую ткань рубашки, твердые горошинки ее сосков. От наслаждения прикрыл глаза.
— Где я приказал тебе быть? — Прохрипел, пересохшим от возбуждения горлом.
— Ну, зачем ты так со мной? — Шептала в ответ. — Не могу так!
— Ты сама вынуждаешь меня! Вынуждаешь!
— Но, я ничего ужасного не сделала! Зачем наказываешь? Знаешь же, что ради тебя я на все готова!
— Серьезно? Тогда, прекрати бесить! Просто, заткнись и…иди уже ко мне! — Сердце тарахтело в груди, на пределе возможного. Он торопливо расцепил женские руки, и резко рванул к себе, желая видеть ее лицо. — А-Алина?!
Давыдов изумленно уставился на Покровскую. Осознание собственной глупости оказалось болезненным.
— Да?
Герман молчал несколько секунд. Его лицо приняло суровое выражение.
— Есть разговор. — Поспешил занять свое рабочее место. — Не слишком ли много ты на себя взвалила, золотко?
— В смысле?
— Еще раз увижу, что Лера плачет по твоей вине…
— Ах! Вот в чем дело! У нас же в офисе новая звезда!
Глаза Покровской метали молнии. Еще немного, и не миновать истерики.
— Присядь, Алина. Успокойся.
Девушка повиновалась.
— Как у тебя хватило наглости, пустить сплетню о ее «связи» с моим отцом?
— Герман…
— Сама себе яму роешь! Думал, ты умнее.
— Послушай...
— А если она отправится с этой информацией, прямиком к отцу? Что ты будешь
— Герман, клянусь, это случайность! Мне почему-то именно так показалось, когда увидела, воркующего с ней Станислава Юрьевича. Ну, ляпнула вслух. А у Регины язык, как помело. Все ей выболтала. Дура! Я уже пожалела сто раз. Эта хабалка едва не придушила меня, когда узнала! Если бы не ты…
— Хватит, Аля! Я знаю тебя, как облупленную.
Покровская, прикусив губу, кивнула.
— Прости! Позволишь мне, искупить вину?
— Разумеется. Догоняй. Извиняйся!
Лицо Алины исказила гримаса отвращения.
— Не перед ней. Тебя я расстроила
— Черт с тобой! — Герман откинулся в кресле, и прикрыл глаза. — Можешь и передо мной извиниться, раз у тебя нитерпячка!
День выдался очень наряженным, и качественный секс был вовсе не лишним.
Она стояла у его двери, и не решалась постучать уже несколько минут.
