И все равно ярость подавить не удавалось, она буквально била горячим ключом. Да как они смеют? – думала Грейс. Но, с другой стороны… что они такого «посмели»? В убийстве Грейс обвинить не пытались, самый ее большой проступок – нежелание знакомиться поближе и поддерживать не слишком обеспеченного нового ученика и его мать. На это бы вообще никто не обратил внимание, если бы Малагу не убили. Впрочем, кто мог предвидеть подобное? Но непонятно, почему полиция пришла именно к Грейс. Неужели нельзя было ограничиться родителями учеников четвертого класса? А если обязательно надо кого-то упрекнуть за невнимание к семейным делам других родителей, зачем останавливаться на полумерах? Вытащили бы одну из мамаш на Парк-авеню и посадили бы в колодки на виду у всей улицы. До чего нелепо ведут себя эти полицейские!
А хуже всего то, думала Грейс, гремя ключами в замках собственной двери, что выместить ярость нет никакой возможности. Если уж попадать в раздражающую ситуацию, пусть, по крайней мере, будет шанс отвести душу. Когда на колеса надевают блокираторы или, того хуже, увозят машину на эвакуаторе, по крайней мере, знаешь, куда позвонить и на кого орать. На несносных родителей несносных одноклассников Генри можно пожаловаться сочувствующему собеседнику. Или еще лучше – можно просто прекратить с ними всякое общение, и тогда больше не придется притворяться, что тебе доставляет удовольствие их компания, или болтать с ними на школьных мероприятиях. В магазин, где продавцы хамят, и в ресторан, где плохо обслуживают, можно больше не ходить. Чем хорош Нью-Йорк, так это тем, что ни один товар или услуга здесь не являются эксклюзивными. Даже Самое популярное место, куда попасть невозможно, через неделю-две сменяется другим Самым популярным местом. Единственное исключение – частные школы. Например, Генри с трех лет записан в Реардон до 2019 года – это называется устроить ребенку жизнь, во всяком случае, школьную.
Но сейчас Грейс чувствовала, что у нее просто нет поводов злиться. Конечно же она хочет помочь полиции, как и любой законопослушный гражданин, особенно после одиннадцатого сентября. Вот эта невозможность проявить свои эмоции и бесила Грейс. Но еще больше смущало отсутствие причин для жалоб. Оба детектива вели себя вполне вежливо и корректно, а настойчивые вопросы задавали лишь для того, чтобы раскрыть страшное, трагическое убийство женщины, из-за которого остались сиротами двое маленьких детей. Разумеется, необходимо, чтобы виновный (а в том, что это мужчина, сомнений не было) ответил за совершенное злодеяние по всей строгости закона. А ныть из-за того, что к тебе пришли домой для совершенно безобидной беседы, по меньшей мере некрасиво. И вообще, это обычная практика – в сериале «Закон и порядок» такое сто раз показывали. В общем, ни малейших оснований для недовольства.
Грейс опустила сумку на столик в коридоре. В кухне хлопнула дверца холодильника – Генри привык, придя из школы, пить апельсиновый сок. Грейс подумала, не позвонить ли Джонатану. Мужу уж точно можно пожаловаться, но с другой стороны, нехорошо докучать Джонатану и отвлекать его от работы уже двумя сообщениями на автоответчике. И вообще, Джонатан каждый день видит слишком много страдающих и умирающих детей, чтобы сочувствовать убитой незнакомке и тем более жалующейся на мелкие неудобства жене. Конечно, Джонатану не понравится, что у двоих детективов хватило наглости посоветовать Грейс не ограждать их двенадцатилетнего сына. Более того, он рассердится не меньше ее.
«И вообще, от чего его ограждать?» – спросит Джонатан с постепенно нарастающим раздражением, колеблющемся волнами, как на электрокардиограмме. Откровенно говоря, неужели Генри так уж распереживается из-за известия о смерти матери четвероклассника, которого сын в глаза не видел, а если и видел, то даже не знает, как его зовут? «Понимаю, вы хотите его оградить». Нелепее не придумаешь. И как полицейским в голову пришло такое сказать?
Может, стоит позвонить Роберту Коноверу и наорать на него? Впрочем, директор, кажется, ни в чем не провинился – кроме того, что велел разослать эту идиотскую эсэмэску. Да, получилось неудачно. Но, с другой стороны, должен же был директор как-то отреагировать. Многим людям трудно выражать свои мысли в письменном виде, даже директорам школ. Каждому случается не так выразиться. А может, устроить разнос Салли? Наверняка к ней обратились как к главе родительского комитета, и это Салли назвала полицейским имя Грейс. В любом случае миссис Моррисон-Голден – не слишком приятная особа. А что, если наорать на папу?
