Грейс знала, что именно должна сказать. В любом случае она должна была ответить хоть что-то. Но Грейс по-прежнему молчала.
– Родные за меня беспокоятся, – принялась оправдываться жена, Сара. – Если у Корины будут проблемы, ты ведь тоже волноваться начнешь, правда? Если у нее будет брак распадаться…
– Я же вернулся, – с интонацией капризного ребенка проворчал муж. Похоже, думал, что этого вполне достаточно для всеобщего счастья и трудности исчезнут сами собой.
– Да. Мама и сестра все понимают. Они знают, что мы стараемся наладить отношения. Просто хотят поддержать нас. – Покосившись на мужа, Грейс заметила, что его слова жены тоже не слишком убедили. – Особенно в Рождество, это же семейный праздник.
Муж бросил на Сару сердитый взгляд:
– Между прочим, я еврей.
– Ну и что? Мы все евреи. Дело не в этом.
Тут мужа снова прорвало. Болевых точек у него было более чем достаточно, причем все время обнаруживались новые. Впрочем, сводились жалобы к одному: его не ценят. Карьера с места не движется, родители учат жить, будто мальчишку, дочь-подросток по непонятной причине не испытывает по отношению к отцу благоговейного восхищения… Сидя в кресле, Грейс могла заранее предсказать, в каком ключе пройдут оставшиеся сорок минут сеанса.
Муж продолжал выплескивать раздражение, а обе женщины сохраняли молчание, хотя обычно вставляли хоть пару слов. Поверх голов супружеской пары Грейс поглядела на закрывавшие окно жалюзи, а сквозь их повернутые под углом пластинки – на безнадежно облепленное городской пылью стекло. Иногда Грейс давала немного денег консьержу Артуру, чтобы вымыл окно снаружи. Давненько она этого не делала. Можно, конечно, и самой управиться. Да хоть сейчас – какая клиентам разница, где она будет их не слушать, в кресле или у окна? Тогда за день Грейс сделает хоть что-то полезное. В кабинет хотя бы солнце заглядывать будет. Впрочем, сегодня день все равно пасмурный.
Когда прием закончился, Грейс едва удержалась, чтобы не извиниться перед клиентами. Провожая до двери, посоветовала не обсуждать конфликт из-за рождественской поездки до следующего приема. Вместо этого пусть оба подумают, чего хотят от рождественских праздников для себя и для дочери. Воспользовавшись пятью минутами до прихода следующих клиентов, Грейс проверила телефон и электронную почту.
Никакого результата. Во всяком случае, от Джонатана ничего не поступало. Сью Краузе с канала «Нью-Йорк 1» написала письмо на рабочую почту – просила дать комментарий по поводу «ситуации» с Малагой Альвес, а потом спрашивала, не сможет ли Грейс поделиться воспоминаниями об этой женщине с семью миллионами ньюйоркцев? Оставалось только радоваться, что эта особа не позвонила на мобильный или, что еще хуже, домашний телефон. Да и адрес почты ей был известен только рабочий, а не «семейный». Однако Грейс все равно почувствовала раздражение.
Видно, репортеры думают, что любой рад воспользоваться чужой трагедией, лишь бы посветиться перед камерой, даже если рассказывать толком нечего! Грейс удалила письмо, но тут вдруг на телефоне замигала лампочка, дающая знать, что кто-то звонит. Во время приема Грейс всегда отключала звук.
Номер был незнакомый. Мобильный, нью-йоркский. Дождавшись, когда запишется сообщение, Грейс включила автоответчик.
«Доктор Рейнхарт-Сакс, это Роберта Сигель с сайта «Пейдж сикс».
Сказано было таким тоном, будто Грейс с этой Робертой старые знакомые. Однако про «Пейдж сикс» слышать доводилось. Про этот сайт слышали все, даже те, кто, подобно Грейс, не увлекался «желтыми» сплетнями. То, что к школе проявили интерес средства массовой информации такого рода, отнюдь не радовало. Тем более что большинство относилось к сайту с доверием – вернее, большинство тех, у кого своих дел мало, поэтому так и тянет влезть в чужие.
«Мне сказали, что вы с Малагой Альвес были близкими подругами. Не могли бы вы уделить мне несколько минут и дать небольшое интервью?»
Грейс устало закрыла глаза. Каким образом ее «повысили» до звания близкой подруги Малаги, оставалось загадкой, разрешать которую ни к чему. Это сообщение Грейс тоже удалила, гадая, звонила ли Роберта Салли Моррисон-Голден еще одной «близкой подруге» миссис Альвес.
Первая пациентка вошла в кабинет и сразу разразилась слезами. Это была та самая женщина, которая отменила встречу на прошлой неделе. Муж ее теперь проживал по неизвестному адресу где-то в Челси. Дозвониться ему можно было только на работу, но и там к телефону мужа не звали – просто обещали сказать о ее звонке. Рыдая, жена сообщила, что теперь он намерен обратиться не к психологу, а к адвокату.
