Алиса всю жизнь была любимым и единственным ребенком в семье, поэтому не могла не слушать родителей. За исключением одного момента, когда она влюбилась в очередной раз в дворового парнишку. И они сделали все, чтобы дочь была счастлива, но с другим человеком. Но правду, как известно, не скрыть. Но как простить тех, кто думая о твоем счастье, просто уничтожил всю твою жизнь? Как убежать от себя? И как здорово, что у тебя все еще имеются в жизни надежные подруги.
Теплое утреннее апрельское солнце ласкало загорелую кожу, защищенную легким кружевом пляжной туники. Мессинский бриз немного трепал выбивающуюся светлую прядь из под широкой полы моей шляпы, пытаясь все время ее сдуть. На термометре плюс двадцать пять, ни с чем несравнимый запах моря и легкое волнение по поводу предстоящей встречи. Скоро, совсем скоро.
— Синьорина, Ваш заказ, — смуглый парнишка в белой униформе поставил передо мной бокал с холодным апельсиновым фрэшем и блюдо с нарезкой сыра. Захотелось мне сегодня побаловать свои вкусовые рецепторы. — Вы завтракаете одна, или кого-то ждете? — поинтересовался все тот же парнишка.
— Жду, — ответила я. Как странно, этот чужой язык для меня всего за один год перестал резать слух. — Должна прийти моя подруга, если спросит сеньориту Буджардини, то проводите ее ко мне.
Да-да, вместо самого обыкновенного русского «Иванова», или звучащего гордо «Агеева», я выбрала себе совсем другую фамилию, которая на русском могла звучать как «маленький лжец». А что? Лжец — он и есть лжец, даже если это симпатичное лицо женского рода. А вот имя я так и не решилась сменить. Мне оно нравилось, и звучало оно красиво на любом языке. Алиса Буджардини — новая личность, появившаяся в мире всего два года назад. Я посмела перечить всем правилам, я посмела ставить свой дом, я посмела бросить все и начать свою жизнь заново, с чистого листа.
— Проходите, сеньорита, — послышалась английская речь все того же мальчишки — официанта, который вел за собой девушку в широком длинном платье из легкого материала. Средь белых столиков она смотрелась как бригантина со своим выпирающим животом и быстрым шагом. Да-да, зрение не могло меня обмануть, это была моя Арина.
Предыдущую ночь я не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок в душной постели, все представляла, как может пройти наша встреча. Я исчезла тогда так неожиданно, ничего ей не объяснила, оставила ее одну с рестораном. Простила ли она меня?
— Привет! — я поднялась первая, расправила несуществующие складки на платье и уставилась на нее, оставив солнцезащитные очки на столе.
— Здравствуй! — отдышалась она, подперев правой рукой поясницу. — Чего тебя на юга-то потянуло? А еще говорила, что я непутевая. Мне после нашей апрельской сырости здесь кабздец придет раньше времени, — сказала она таким тоном, словно мы буквально на днях виделись. И все, отпустило! МОЯ! РОДНАЯ! ЛУЧШАЯ!
Не сдерживая эмоций, я кинулась на ее тонкую шею, обняла за хрупкие плечи и даже попыталась разрыдаться.
— Алиска, ты на меня так не дави, а то мои засранцы вылезут на четыре месяца раньше, — закряхтела она.
— Прости-прости, — отскочила я от Арины и погладила ее животик. Хотя на ее хрупкой фигурке он смотрелся как-то нелепо, мысль о том, что там находится ребенок меня, приводила в восторг. Вот он, загадочный женский организм.
— Алиска, хорошая моя, — улыбнулась подруга и теперь уже сама кинулась на меня. — Как я по тебе соскучилась, как же мне тебя не хватало.
В общем, приветствие у нас заняло довольно длительный промежуток времени, не давая работать официанту, ждущему, пока эти слезно-сопливая церемония закончится.
— Батюшки, ты пателки отрастила, да и еще перекрасила, — хмыкнула Аринка, дотрагиваясь до пряди, которая постоянно выбивалась из общего хвоста под шляпой.
— Изменила имидж. Хотела подстричься, потом вспомнила, что горячие итальянцы любят длинноволосых женщин, — заметила я.
— Ага, еще длинноногих и чтобы в постели были «айс», хотя нет, это северный вариант. Им нужен «не айс, а хот чили пеперс», — специально коверкала англоязычные слова подруга.
— Как тебя твой Барышников с пузенью отпустил? Неужели не беспокоится за наследника империи?
— Забыла тебе сказать, что он сволочь! — на мой вопросительный взгляд Арина рассмеялась. — На этот раз заделал целых два наследника. С каждым разом все больше и больше. На третий я точно не решусь, с его геометрически-прогрессирующим органом.
Она изменилась. Да, точно! Наверное, любящий и заботящийся человек рядом менял любую женщину. А как светились ее глаза! Я завидовала, только чистой белой завистью. У меня так не получилось.
— И ты в такую даль…
— А что? Я тетка сильная, мне еще вино дегустировать. Вернее, я возьму тебя для этого, ну и контракты на поставку подписывать. А вообще, сказала, что за два года совместной жизни он меня достал, и я заслужила трехдневный отдых в самой Италии. О тебе я не говорила, но придется раскрывать карты, если вдруг начнет обвинять, что я летала до любовника, — от ее веселого щебетания на душе становилось спокойно, а от созерцания ее здорового аппетита, у меня он разыгрался тоже.
Я еще долго расспрашивала Арину о ее жизни, о жизни ее близких людей, так и не решившись задать главный вопрос. Нет, не о своем муже для которого я умерла два года назад.
