У нее на слуху постоянные перешептывания девчонок из школы о том, какой же Артем Литвинов симпатичный лапочка. Их умиляет его манера укладывать волосы, закрывая слегка волнистой челкой лоб, темные брови и глаза. Им нравится его стиль, высокие скулы и глубокие ямочки, очень редко появляющиеся на щеках, когда он улыбается. А еще за июнь и июль Артем вырос. В конце апреля их глаза находились на одном уровне, теперь же Артем смотрит на нее немного сверху-вниз. И ей это нравится.
— Что читаешь хоть? — он решает сменить тему после неудачного захода в предыдущую, надеясь, что Ксюша не будет за нее цепляться, тем самым не оставляя ему выбора, кроме как развивать мысли о смерти. Своей. Чужой.
Иногда гнев переполняет его, подчиняет, и Артем искренне желает этому миру лютой агонии и медленного тления. Он ведь напрочь прогнивший, изуродованный… Будь этот мир нормальным, умер бы его отец от смеха над шуткой Артема, в то время как его мать отчитывала его старшую сестру за какую-то ерунду? Будь этот мир нормальным, стала бы их с Ритой мать пропадать в церковной секте, таская туда ценные вещи и деньги? Будь этот мир нормальным…
— Книжку из списка для чтения на лето, — отвечает Ксюша, перелистывая страницу.
Мальчик фыркает. Чего это на нее вдруг снизошла любовь к литературе?
— И как?
— Захватывающе! — девочка непроизвольно переключается на восторженный шепот.
Когда он рядом с ней, его злость практически неощутима. Поэтому в последнее время Артем особенно жаждет Ксюшиной компании. Ее заразительный смех — мощный антидепрессант. Если бы мог, ни на минуту бы с ней не разлучался.
— Почитай мне тоже.
— Тогда мне придется начинать сначала, чтобы ты понял сюжет.
Начхать он хотел на суть, которую автор заложил в эту книжку.
— Читай с того места, где остановилась, — мягко распоряжается Артем и прикрывает глаза, настраиваясь на волну спокойствия, которое непременно придет со звуком ее голоса и окутает его освежающе-прохладным бризом.
Ксюша подходит к задаче ответственно и с артистичностью приступает к повествованию. Поначалу запинается, добавляя от себя бурканье, что вот тут будет уместен другой тон, а здесь не помешает понизить голос и сделать его вкрадчивым. Артем внимательно слушает, искренне проникаясь ее стараниями.
Метелина быстро входит во вкус и соскакивает с пола. Артем разлепляет правый глаз, затем и левый. Кладет ладони под затылок, с улыбкой наблюдая, как Ксения Матвеевна активно жестикулирует, зачитывая напряженный монолог. Да у нее талант! Может, ей следует пересмотреть планы на будущее и попытать удачу в актерском ремесле?
Таким, как она, суждено сиять ярко. Фору даст всяким там Марго Робби.
Юля болеет с самого рождения. Первый год они с Марго практически жили в больнице: то из-за тонзиллита, то из-за бронхита, желудочно-кишечного расстройства или дефицита витамина А, в конце концов приведшего к анемии. В два года у нее подтвердилась непереносимость глютена. Марго крайне редко балует Юлю сладким, дочка соблюдает строгую диету, но порой не в силах сопротивляться желанию отведать чего-нибудь вредного. В городе немного заведений, способных похвастаться качественной безглютеновой продукцией. По иронии судьбы Ксюшина любимая кондитерская имеет в ассортименте линейку десертов, исключающих клейковину. Вот мы и заехали туда, чтобы Юля полакомилась тортом с заменителем шоколада… Счастью ее не было предела. В Ярославле, где они с Марго жили до недавних пор, о подобных местах ребенку оставалось лишь мечтать.
На этот раз Юля угодила в больницу с острым аппендицитом. Об этом Марго написала мне позже, пока я торчал в автомобильной пробке, разрываясь от чувства вины перед Варей. Она, должно быть, уже дома. Молчит. Не звонит, не пишет, спрашивая, какого черта происходит дома.
По приезду в больницу я встречаюсь с Марго в приемном покое хирургического отделения. Худая и белая, как снег, девушка сидит неподвижно на скамье, обтянутой светло-серым кожзамом. Тонкими пальцами крепко сжимает розовую детскую шапку, ни на миг не ослабляя хватку, словно боится, что кто-нибудь попытается отобрать вещицу.
Я молча опускаюсь рядом.
— Как у нее дела?
— Готовят к операции, — бесцветным голосом отвечает она.
Я накрываю колено девушки ладонью.
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
Марго впивается зубами в пухлую нижнюю губу и возводит взор к потолку. На ее веерообразных ненакрашенных ресницах дрожат прозрачные крупинки влаги. Она выплакала немало слез. Не только сегодня, но и за всю Юлину жизнь.
— Она с утра жаловалась на боль в животе, — севшим голосом проговаривает Марго, по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону. — Но я заставила ее идти в школу. Думала, опять притворяется, чтобы поспать подольше и мультики весь день смотреть. Позвонила классная руководительница, сказала, что на физкультуре Юле стало плохо. Ей вызвали скорую, но в школу я приехала раньше, так что сюда мы отправились вместе.
Я крепче сжимаю ее колено.
— Не вини себя.
Марго шмыгает носом.
— А вдруг что-то не так пойдет во время операции?