— К-к-какая хата? — Снежана с ужасом взирала на своего парня и не узнавала его. Что он несёт?! Они же не договаривались, что это случится именно завтра! Он что правда сейчас просто ставит ее перед фактом?!
— В посёлке, — повторил Потапин, смерив Снежку снисходительным взглядом, точно сомневаясь в её умственных способностях.
— Миш, но мы же не договаривались… Я даже не думала, что завтра и вот так…
— В смысле не договаривались? Снежан, я сделал всё, как ты просила…
— Миш, я не просила тебя снимать какую-то непонятную квартиру, чтобы со мной переспать! — не выдержала Вьюгина. От одной мысли, что ей придется ложиться туда, где до неё побывало сотни людей, которые на этой же самой кровати занимались… Нет, это какое-то безумие! Неужели он совсем её не знает?! Как он вообще мог предложить ей такое?! Неужели на его взгляд это и правда была отличная идея? — Я туда не пойду!
— В смысле не пойдёшь? — непонимающе уставился на нее Потапин. — Снежан, я уже деньги перевел за хату!
— Мне всё равно! — воскликнула Снежка, пытаясь вырваться из захвата его рук. — Ты даже меня не спросил, готова ли я и хочу ли вообще…
— Ты издеваешься?! Ты что реально мне сейчас заявляешь, что не хочешь?! — взревел Миша, не давая Снежане вырваться.
— Не хочу! Вот так не хочу! Миш, это… это так не делается!
— Снежан, полгода, — Потапин произнес эти слова чуть тише, но Снежана заметила, что его зрачки сузились от злости, и от этого ей стало совсем не по себе. — Может хватит уже еб**ь мне мозги?! Может, ты вообще не хочешь
— Миша! — Снежана изо всех сил сдерживала себя, чтобы не закричать, и не разбудить детей. И только с ужасом смотрела на то, как он сильнее сжимает её запястья. Боль ощущалась, но как-то отдалённо, потому что её полностью заслонял страх — что будет дальше? Неужели она так не сможет до него достучаться?!
— Может, у тебя кто уже другой есть на примете, а? Отвечай! — встряхнул её за плечи Потапин, не отрывая своего тяжёлого яростного взгляда. Снежка отчаянно замотала головой, боясь даже выдавить из себя хоть слово, чтобы не сделать ещё хуже. — Под кого ты не против будешь лечь…
— Миш, перестань! Ты же знаешь, что у меня кроме тебя никого больше нет! — Снежка почувствовала солоноватый вкус на губах, и поняла, что по её щекам градом катились слёзы. От боли, от страха, что стремительно растекался по её венам, от горечи, что затапливала её изнутри. Но Мише, судя по всему, на это было наплевать.
— Да? — усмехнулся Потапин, ещё сильнее впечатывая в себя девушку, и вплотную наклоняясь к её заплаканному лицу. Женские слезы его всегда раздражали своей глупостью и бесполезностью. Снежка просто в очередной раз хочет «соскочить» и поэтому изо всех сил пытается его разжалобить. Но с него хватит! — Тогда докажи!
— Миша! — Снежана попыталась увернуться от любимых, но теперь уже чужих губ, но Миша всё равно настиг её.
Жадный, настойчивый поцелуй, который сминал её губы, терзая до боли, и заставлял подчиниться. Миша крепко прижал её к себе, одной рукой зарываясь в белоснежные волосы, а второй хаотично шаря по её телу. Он целовал её так, как не позволял никогда раньше — грубо, ненасытно, и даже с оттенком какой-то пошлости. Будто перед ним была вовсе не любимая девушка, а обычная шлюха, годная только на одну ночь, с которой он мог творить что угодно.
Снежана вновь предприняла отчаянную попытку вырваться, чтобы прекратить это безумие. Острая пронзительная боль от всего происходящего разливалась по всему её телу. Снежке стало до ужаса противно от того, что он сейчас с ней творил, и от этого она заплакала ещё сильнее, не сдерживая своих горьких всхлипов.
— Романенко твоя свалила до утра, — Миша на миг оторвался от её губ, чтобы сообщить эту замечательную новость. И переместил руку с её волос под футболку, чтобы со всей силы сжать сквозь тонкую ткань бюстгальтера небольшую упругую грудь. Снежка вскрикнула, закусив до боли губу. — Значит, вся вожатская в нашем полном распоряжении…
— Миша, не надо, пожалуйста!
Потапин лишь пьяно усмехнулся при видя заплаканных синих глаз. Даже заплаканная и жалкая, Снежка всё равно была красивая. И чертовски соблазнительная, настолько, что сдерживаться уже не было никаких сил. Полгода вашу мать! Да ему памятник надо ставить! Ну ничего, сегодня он всё получит сполна. Поломается, поплачет, потом ещё спасибо скажет. А завтра ещё сама будет просить продолжения…
— Снежан, я не обещаю, что буду нежным, — хохотнул Потапин, подхватывая девушку под аппетитную попку, обтянутую короткими шортами, и прижимая к себе. Чтобы вновь грубо смять её губы, и спустится дальше к тонкой изящной шее. Тут можно тоже не стесняться, оставляя дорожку из укусов и засосов. И плевать, что Снежанка их на дух не переносила и просила его никогда так не делать. Сегодня он оставит столько меток, сколько посчитает нужным. Потому что это — его женщина! И пускай все об этом знают! Хотя нет, пока ещё не женщина, но сегодня они исправят это досадное недоразумение. — Но ты сама виновата. Могла бы и не тянуть до последнего…
