— Не могу, Миш, — покачала головой Вьюгина. Он смотрел на неё снизу вверх, обхватив руками её талию, неловко разместив своё крупное спортивное тело, стоя перед ней на коленях. И несмотря на свой высокий рост и комплекцию смотрелся сейчас как маленький испуганный ребенок, у которого на глазах рушился весь мир, и он не понимал, что ещё ему нужно сделать, чтобы всё вернулось как было. Снежана знала, что ничего уже не вернуть, а вот Миша отказывался в это верить. И повторял раз за разом слова извинений, которые почему-то всё больше казались Снежке бессмысленными и пустыми. — Миш, тебя никто не тащил силой на ту вечеринку… И в рот тебе алкоголь никто не заливал. Ты ведь знаешь, как я отношусь к пьяным после несчастного случай с папой… Ты ведь знал! Ты ведь все знал и всё равно напился!
— Любимая, пожалуйста… Я дурак, я знаю! Просто дай мне ещё один шанс, я никогда в жизни больше и капли в рот не возьму. Клянусь!
— Миш, прости, но я не могу, — прошептала она, вырываясь из кольца его рук и делая шаг назад. — Нам просто нужно будет постараться жить дальше…
Уже покинув их беседку, которая отныне перестала быть «их местом», Снежана услышала исступленный крик:
— Поверить не могу, что я теперь твой бывший! Я! Твой! Бывший!!!
Снежана на секунду остановилась, зажмурив глаза, стараясь унять рвущиеся наружу слёзы, но потом глубоко вздохнула и вновь поспешила к своему корпусу. Чтобы закрыться в вожатской и там уже дать волю эмоциям, заглушая свои горестные всхлипы подушкой. Дети не должны слышать, что у их вожатой истерика. И что за какие-то пару дней её жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов.
У неё и сейчас ещё были красные глаза от слёз. Никакие патчи Каринки не смогли спасти положения и даже притащенный Маратом лёд из его холодильника. По Мише тоже было видно, что у него не всё было в порядке — Снежка никогда не видела его таким агрессивным, ни на поле, ни в жизни. Да и Егор не отставал и буквально ходил по краю со своими выпадами в сторону Потапина. А у Снежки каждый раз сжималось сердце, когда обстановка становилась напряжённой. Ведь если Егор не сдержится, то его выгонят! Из-за неё выгонят! Потому что он, как и обещал, не выдал её секрет и не рассказал руководству, что произошло между ней и Мишей и почему пришлось ее защищать…
И всё же то, что творилось сейчас было неправильно. Казалось, только один Ломашов получал удовольствие от такого зрелищного матча. А Вьюгиной хотелось то ли закрыть руками глаза, чтобы не видеть этого безобразия, то ли выбежать на поле и потребовать остановить игру. Господи, что они творят! Ведь помимо руководства, на трибунах сидели дети! Какой пример они им сейчас подавали?! Что такая грубая игра — это норма?!
— А твой Мишка сегодня в ударе, — хохотнула Алиска, вновь вырывая Снежку из тяжёлых мыслей. — Если так дальше дело пойдет он Егорку в порошок сотрёт ещё до финального свистка.
— Он уже не мой Мишка. Мы расстались, — глухо отозвалась Вьюгина, скрестив руки на груди. И тут же отругала себя. Зачем ей ставить в известность Патрикенко об изменениях в своей личной жизни? Или может она просто не хотела иметь ничего общего с грубым поведением Миши, которое он демонстрировал на поле?
— Что решила выбрать того, кто лучше трах***ся? — засмеялась Алиска. — Правильно, одобряю! Егорка у нас парень, что надо.
— Алис, просто отойди, — тяжело вздохнула Снежана, — Противно, всё это слушать, правда.
Патрикенко вновь окинула её насмешливым взглядом, но всё-таки решила вернуться к своему отряду, плавно виляя бедрами.
Свисток. Снова нарушение правил. Снежана напряжённо всматривалась в поле, пытаясь понять, что произошло. Папа у нее всегда любил хоккей, поэтому знаний о футболе у неё было раз, два и обчёлся. Вот и сейчас она не понимала, какое было нарушение. А главное — кто понесет ответственность. Впрочем, главные лица, задействованные в конфликте, остались те же — Егор и Миша.
К потасовке подключились Соловьёв, Некит с Маратом, Гришка, и ещё пара парней из команды Потапина. Снежана внутренне похолодела, увидев, как со скамейки встал Ломашов и направился к судье, роль которого взял на себя их лагерный физкультурник, чтобы помочь разнять ребят. Или не только за этим? Неужели кого-то из них сейчас уволят??! Снежане захотелось сбежать вниз по ступенькам к полю, но она не могла оставить без присмотра отряд. Но всё происходящее ей категорически не нравилось!
И что теперь будет?!
[1] Горчишник — на сленге так называют в футболе желтую карточку.
— Олег Викторович, вы совсем правила забыли? — раздражённо поинтересовался Ломашов у физкультурника после того, как удалось разогнать по разным углам поля взбесившуюся молодёжь. Директор лагеря подоспел вовремя — мордобоя удалось избежать. К счастью, иначе бы пришлось осуществлять свою угрозу и выгонять из лагеря обоих зачинщиков. А это было неминуемо привлекло разговор с «министерством спорта» и со старым другом, доверие которого он не оправдал.
— Юрий Петрович, ну вы же сами понимаете…
