Только я тянусь к нему, как Макс в два счета отбирает тряпку и бросает на мокрый пол, а по квартире, вырезая мне дыру в душе, слышится пыхтение Андронова и мои приглушенные стоны. Ненастоящие, но выбора у меня было немного….
— Выключи, — взмолилась я, решительно поднимая взгляд, и лучше бы этого не делала.
Такой адовой злобы я не видела никогда, даже когда Антон Громов заносил надо мной свой нож. А ведь тому было за что мстить. Я его лишила возможности заниматься сексом.
— Тварь! – орет Макс, раскрывая пасть, кидается и хватает пятерней за волосы. Подносит лицо к своему и, взревев «Что ты наделала?!», кидает в сторону.
Мой визг сочетается со звоном бьющегося зеркала. Страх иглами протыкает все тело. Одна лишь страшная мысль, что порежусь, но Макс буквально толкает меня в сторону звуков секса.
Вспоминаю, что сильная. За это ведь в свое время полюбил меня Максим.
Мой Максим, а не это животное, что не дает мне отползти и за ногу тянет в сторону гостиной. Тащит, как преступницу, не обращая внимание на мои крики. Туда, где на огромной плазме вчера мы ухахатывались с крошки Вуди Вудспекера, а сегодня картинка диаметрально противоположная. Грязная. Пошлая. Отвратительная, как и пятна засосов на моей молодой коже.
Резко смотрю на Макса, что, кажется, не может прийти в себя. Его откровенно трясет, и мне страновится еще боязливее. За себя. За него. За ребенка.
Макс не знал. Он бы никогда не узнал. Но разве Андронов может уйти, не разрушив чужое счастье.
— Сука траханная, — орет Макс и наклоняется, но я отбиваю его руку.
— Прекрати! Это было…— что? Не имеет значения? – Давно, понимаешь. Это нужно пережить.
— Это было!? Это не монтаж?! Светочка, девочка, это было?!
Сглатываю и киваю, чувствую, как по щекам катятся слезы. Обиды. Унижения. Горечи. Страха и разочарования. А ты, дура, в счастье поверила?
— Было. Но…
— Ебаная шлюха, — орет он и кидается на меня, руками сдержать не получается, и я болезненно вскрикиваю, когда волосы тянет рука, в горло впивается ладонь. Душит. Воздух перекрывает. – Понравилось трахать старика? Ты уже знала, что он твой папаша?
- Нет! Нет! Нет! – чудом выворачиваюсь, чувствую, как тошнота подступает все ближе. – Нет, Макс, это все ради тебя! Ради твоего спасения! Ты же был в тюрьме. Что еще мне оставалось делать?
— Ждать, он бы выпустил меня. Он бы выпустил!
— Я этого не могла знать! Он все рассказал мне после!
Он дьявольски смеется, тянет меня обратно к себе, секунду смотрит в глаза и бьет наомашь. Кидает в сторону дивана и орет как ошалелый.
— Нахуй мне сдалось такое спасение! А если бы он приказал отсосать всем своим охранникам, всему городу? Стать порно-актрисой. На что ты готова была пойти?! На что, Лана?!
— Но все не так!
— А как?! Судя по видео, ты не сильно похожа на агнца на заклании. Течешь как сука, кончаешь….
— Мне было противно!!!
— А как должно быть мне, видеть, как любовь всей моей жизни подставляет задницу отцу…
— Не смотри!
— Бесполезно, уже в мозгу отпечаталось, — бьет он себя кулаком по виску, и вижу, как сходит с ума. А я вместе с ним.
— Это было ради тебя. Ради тебя, скотина неблагодарная! – реву белугой, крадусь к двери, но он только вертит головой, не позволяет убежать. Догоняет у самой двери и тянет к проклятому телевизору. Хватает за волосы и заставляет посмотреть в экран.
Огромный экран, где Андронов, активно стараясь и потея, загоняет член мне в задницу, предварительно прикрепив к клитору и соскам вибратор, чтобы независимо ни от чего, кончала. С ума от стыда сходила, но все равно текла. Выгибалась шлюхой и пыталась сдерживать стон.
— Ради меня ты стонала, как заправская блядь из его притона? Не отворачивай лицо, — бьет он меня по заднице и орет в ухо. – Смотри туда. Смотри, как папаша трахает свою дочурку. Популярный сюжетец для порнухи.
— Максим, мне больно! — стараюсь отцепить его руки от своих волос, взываю к здравому смыслу. Но в него словно кто-то вселился. Кто-то злой и неуправляемый. Бешеный, страшный. Чудовище.
— А мне тоже больно осознавать, что я полюбил лживую суку. Ты так хотела от меня избавиться, что забыла сказать самое главное? Давно бы рассказала, как вы резвились с папашей, меня бы и след простыл. А, Лана? Или ты хотела трахаться с обоими? Может все эти три года ты пряталась под ним?
— Брехня!Ложь! — содрогнулась я от его слов. — Я не лгала, просто…
— Просто забыла упомянуть, как кончала под папашей, да, Светочка?
Закрываю глаза. Это бесполезно. Он все понимает, но никогда не примет. Хочу абстрагироваться. От боли. От происходящего, но острая боль на заднице не дает уйти в себя. Как тогда с Андроновым, когда я практически отключилась и попыталась представить Максима. Но не такого, кто ширинкой звенит и ремень сдергивает, а своего. Мальчика любимого. Жестокого с кем угодно, но не со мной.
— Не надо, Максим, все было не так.
