Провожу в ванной комнате минут десять, если не меньше, стараюсь все сделать быстро. Выхожу.
Стас сидит на кровати и вертит в руках маленького вязанного лисенка. Потом с ухмылкой берет чёрного кота…
В последние месяцы я увлеклась вязанием игрушек. Раньше мы вместе с мамой их делали, она раздавала маленьким пациентам в клинике, в которой работала, а когда мы ездили с Глебом на реабилитации там вязали вместе с ребятишками, с теми, кто мог, помогали разрабатывать моторику.
Потом я стала вязать для успокоения, когда у меня были те траблы с Кириллом в прошлой школе.
Ну и тут, опять…
Мама уже стала бояться этого моего вязания. Потому что не от хорошей жизни.
Но… мне очень нравились мои шерстяные зверюшки. Этих я вязала чтобы сделать подарки на Новый год. Правда, еще не поняла кому именно.
Точно не Мироновой и не Дунаевой – они бы сто пудово не поняли.
Лисёнок мне очень нравился, я бы его Лерке подарила. А черного кота вязала, думая о Коршуне…
- Они клёвые, это ты сама?
- Да нравится?
- Очень. Особенно этот. – он потеребил кота за ушко.
- Это ты… То есть… я…думала о тебе, когда его делала.
- Думала обо мне?
Стас встает, делает шаг…
А я дрожу. Опять. Снова. Только… это какая-то очень приятная, радостная, милая что ли дрожь… Дрожь предвкушения…
- Думала. А ты?
- И я…
Мы встречаемся где-то посередине комнаты.
Сразу сильно, крепко, до боли.
- Прости меня, маленькая, прости, прости…
- Стас… как же хорошо, когда ты рядом! Я…
Мне совсем не совестно признаваться в том, что я дико скучала, что мне было плохо, больно. Я шепчу слова любви, получая в ответ его признания.
А потом… потом чувствую вибрацию его смартфона и тихое - «чёрт» …
- Сэл, малыш, я… прости, но…мне нужно ехать.
- Куда?
- В больницу. Тор же там остался, с Леркой, ему надо вещи передать, и, наверное, ей тоже. Я сейчас заскочу к его предкам, потом к дядьке в клинику поеду, потом… потом сюда вернусь. Не скучай, ладно?
- Погоди, а… - не знаю, как я набралась наглости или смелости, - а можно я с тобой?
Он удивленно хлопает ресницами - они у Коршуна длинные, такие, мечта всех девчонок – а потом хлопает себя по лбу.
- Блин… прости, малыш. Я не подумал. Конечно! Я буду только рад, если ты со мной… только… - И вот тут он снова смущается, мнётся. - Мне домой еще надо, переодеться.
Понимаю – он живёт с мамой, и его маман вряд ли будет сильно рада меня увидеть.
- Чёрт… да блин, нафиг! Одевайся! Поехали! То есть… давай ты пока собирайся, завтракай, я заскочу к Тороповым и вернусь за тобой, ладно?
- Договорились.
- Да, черного кота я забираю, ладно?
- Конечно!
Улыбаюсь, когда он чмокает меня на прощание и выбегает. Выхожу следом и вижу Глеба. Брат видит меня и нагло хмыкает, губя кривя.
- Телячьи нежности… быстро ты простила.
- Глеб…
- Ладно, нормально всё! Я… я же тебе говорил, что он хороший?
- Когда это ты говорил, а? Только после того, как он тебя почти из-под машины вытащил, да? А раньше?
- Ну, признаю, был не прав. Куда этот твой Ромео так ломанулся?
- Ты же в курсе, что вчера было?
- Йес. Когда ты уснула тут был… разбор полетов. Но Коршун твой за тебя как орёл. Насмерть стоял. Пытался всю вину на себя принять.
Ох… Вспоминаю то, что случилось вчера.
Вечеринка, которая не предвещала ничего плохого. И хорошего.
Я и забыла о том, что, по сути, была одной из тех, кто запер Лерку. И мне за это тоже отвечать.
Я готова. Это неприятно, но… у меня есть оправдание. Я ведь заранее ничего не знала! А когда узнала, то поняла, что лучше не вмешиваться. То есть вмешаться, но позже.
Спускаюсь вниз и замираю у входа на кухню. Там мама и отец Стаса. Он обнимает её, руки на чуть выпуклом животе сомкнул. Это так нежно, трогательно… И я понимаю, какой эгоисткой я была, когда бесилась из-за маминых отношений с Коршуновым-старшим. Он её любит! А она достойна того, чтобы быть любимой. Больше, чем кто бы то ни было!
И не мне её судить. Я должна только порадоваться. За то, что мама наконец не одна. Что у неё есть любящий мужчина. Что она готовится еще раз стать мамой.
- Доброе утро! – говорю специально громко и бодро.
- Доброе. – мама улыбается, но я вижу чуть настороженный взгляд.
- Доброе утро, Селена, мой красавец уже умчался? – Виктор улыбается мне. Он все это время так старается ка-кто наладить контакт. С Глебом они уже почти друзья, а я… Мне было сложно, а вот теперь, кажется, я готова к тому, что жизнь налаживается.
- Он вернётся, мы вместе поедем в клинику к… к дяде, то есть к Товию Сергеевичу. Да, мам, кстати, он вчера сказал, что договорился насчет реабилитации Глеба. Позвони ему. Или, хочешь, я зайду, спрошу, что и как.
- Я позвоню, спасибо. Садись завтракать, мы все уже поели.
- Спасибо.
Мама ставит передо мной стакан свежевыжатого сока, капучино, сырники и кашу.
Мне хочется сказать что-то хорошее, теплое, что-то, что сделает приятно им обоим.
- Вы так здорово смотритесь вместе, кстати, а когда свадьба?
Я окрылён. Настоящий коршун. Или орёл… Точно не чижик. Чёрт, чижиком быть совсем уже не хочется. Не допущу, чтобы она снова меня так называла.
