Ты моё спасение души полностью

Своего вынужденного притворства Бэмби ужасно стеснялась. Старательно прятала это внутри себя, но лицо и глаза все время выдавали её.

Ночью накануне торжества, уже будучи законной женой, Славик от её раздирающих её нервов и переживаний расплакалась.

- Я очень взволнована тем, что сейчас со мной происходит, Никита. Знаешь, все время об этом думаю. Думаю, потому как до сих пор не верю в эту реальность. В мою реальность. Даже мечтать не могла ни то, что о свадьбе, а просто о нормальной жизни, - всхлипывает Славик, уткнувшись в мою грудь. - Знаешь, я так тебе благодарна! Очень благодарна за все, что ты для меня сделал и делаешь! Люблю тебя, Никитушка! Сильно люблю! Ты не подумай, не в благодарность люблю, а просто люблю! Ты самое лучшее, что со мной могло случиться в этой жизни!

- Всё хорошо, любимая! Все будет у нас отлично! Завтра увижу тебя в свадебном платье. Станцуем наш танец. Разрежем торт. И будем мы с тобой, сладкая, жить, поживать и добра наживать, - шепчу на ушко, мягко и нежно поглаживая плечико оленихи своей.

- Никитушка, а ты детей хотел бы?

Вопрос Славы наполнен таким волнением, что я не смог ей сказать правду:"Не хочу, потому что переживаю за тебя и нашу жизнь. Не хочу, потому что устал тонуть в этих деструктивных эмоциях".

Из свадебных воспоминаний меня вырвает звонок. На дисплее гаджета вижу входящий от дочурины.

- Папуль, я освободилась после занятий. Велела Олегу везти нас с Юлей в клинику к тебе, - тоном не терпящим возражений сообщает Пчелочка.

- Майечка, как это, ты велела Олегу? Ты что у нас владычица морская? Забыла, чем все в сказке Пушкина закончилось?

- Ой, оговорилась я, папочка! Как-то случайно получилось, - примирительно-елейно отвечает Пчелочка. - Конечно же, попросила. Вернее, еле уговорила. Вот, Юля может подтвердить. Папуль, мы уже скоро будем.

Пытаюсь объяснить своей Феечке, что смысла в этом нет, но дочурина начинает хлюпать носом.

Сдаюсь, понимая, что ничего не может быть дороже искреннего волнения и переживания ребёнка. Особенно за своих родителей.

"Дочь моя переживает за свою маму. И это здорово, - мысленно увещеваю сам себя. - Хоть так, быть может, получится без внешнего давления, поучений и разных педагогических воздействий побороть детский эгоизм, желание превалировать и доминировать…"

Да, Майечку мне совершенно не хочется ломать, как говорится о колено.

Хватило внутреннего гадостно-паршивого ощущения, которое меня не покидало всю нынешнюю беременность жены.

Все это из-за многомесячного возведения башни из чёртовых границ, дебильных табу, дурацких правил для Славика.

От страха за неё я боялся, впадал в панические атаки и фобии, придумывал всякий бред, а лань моя молча и смиренно все принимала.

Даже представить не могу откуда у Славки столько выдержки. Хотя нет, знаю.

Любимую от моей жести спасала врожденная интеллигентность помноженная на скромность и тактичность.

За все эти бляцкие месяцы мужской истерии жена ни разу не высказала мне ни одной претензии, да и просто голоса не повысила. Выяснения отношений и скандалы - и вовсе не ее история.

Кроме чувства вины, усталости, сожаления, эмпатии и вселенской всепрощающей любви, - я ничего не видел в глазах своей оленихи.

Теперь понимаю, что ей было легче согласиться со всем, что я ещё мог придумать, чем пытаться достучаться до моего одурманенного собственной трусостью сознания.

В данный момент даже не могу понять, за кого я переживал все это время больше - за Славика или за себя. Иногда мне кажется, что меня, а вместе со мной и Славика, гнобил и корежил мой собственный эгоизм и обида уязвленного самолюбия.

Ну, да, не сказала, не поделилась, не обсудила. Но…Ведь я разу же понял мотивацию Славика и все равно гнул свою линию, заставляя её беспрекословно подчиняться.