- В данном случае факт физического проникновения не выявлен. Однако, ранее пациентка подверглась жестокому сексуальному насилию. О чем свидетельствуют множественные внутренние травмы гениталий.
Боковым зрением вижу, что Ливон с совершенно белым лицом выходит из помещения. Рядом с собой слышу шёпот возрастной женщины, которая нас сопровождала.
- Господи, я такого за все годы работы не видела. Бедная девочка. В ней весу всего 40 килограммов при её 170 сантиметрах роста, - шмыгая носом, говорит она другой своей коллеге. - Все тело обожжено. Окурки об неё тушили, гады.
Сквозь её слова и всхлипывания различаю очередной вопрос полицейского.
- Ожоги, как я понимаю, давнишние? - обращается он к врачу.
- Я, конечно, не патологоанатом и не эскперт-криминалист, но могу только сказать, ожоги термические, им где-то лет пять.
Чувствуя, что задыхаюсь, добираюсь до двери и выхожу. За ней меня ожидает Ливон.
- Блевать туда, - показывает направление движения друг.
На мой отрицательный жест Лив протягивает мне металлическую фляжку.
- Пей. Это вискарь. Ты, Никита, молодец. Я так еле добежать успел.
Слушая друга, выливаю в себя все содержимое и оседаю на пол.
У меня колотится сердце, трясутся руки и из глаз непроизвольно льются слезы.
Только усилием воли мне удаётся сдержать вой отчаяния, рвущийся из моей груди. От разрывающих эмоций меня начинает колотить.
- Эхма, Никитос, как тебя колбасит. Лучше бы проблевался, - говорит Ливон. - Сейчас кого-нибудь попросим оказать тебе помощь.
В этот момент из двери выходит пожилая женщина. Увидев меня, она начинает причитать, выскакивает в коридор. Через несколько секунд появляется со шприцем. Ловким движением стягивает куртку и прямо через рукав худи ставит мне укол в плечо.
- Кони не двинет? - спрашивает Ливон. - Он только что грамм 200-ти виски в себя влил.
- Не-а, жить будет. Только за руль нельзя. Его что-ли девушка? - уточняет женщина.
- Нет, случайно спас, - отвечает Ливон.
- Странно. Переживает, как за свою, - произносит, уходя, женщина.
Через какое-то время меня начинает отпускать. Идём с Ливоном к его машине. Я остаюсь дышать. Он возвращается в клинику.
Стою с водителем и охранником Ливона около машины. Первый раз в жизни жалею о том, что не курю и не балуюсь дурью. Вероятно, косячок бы мне сейчас очень зашёл и помог.
- Никита Валерьевич, садитесь в салон. Холодно. Простудитесь, - будто из какой-то ваты до меня доносится голос охранника Игоря.
