Вспоминая о картине и Аните, поднимаю глаза к изголовью кровати, но посмотреть у меня не получается.
Сделать этого не могу, потому что лежу "закольцованная" объятиями мужа.
По снижению частоты движений рук моего любимого по моей спине и попе и выравниванию его дыхания понимаю, Никита снова провалился в сон.
Будить любимого не хочу. Хотя с удовольствием посмотрела бы на умиротворенное и очень красивое лицо своего мужчины. Сделать это у меня тоже не получится, потому как Никитка, обнимая, всегда «замыкает» за моей спиной кольцо из рук.
На очередном сеансе у психотерапевта решила уточнить, зачем муж мой так делает.
Ответ меня порадовал: "Данное действие говорит о том, что человек не хочет вас отпускать. Так обнимают очень дорогих и любимых людей, с которыми есть глубокая эмоциональная связь".
"Мой, только мой! Мой самый любимый, самый сильный, надежный и любящий, - думаю с нежностью, вдыхая аромат своего мужчины, наполняя себя его силой и уверенностью. - Люблю тебя, мой Никита! Люблю тебя всего! Люблю заниматься с тобой любовью, которую ты для меня открыл…"
Сквозь марево сна чувствую, тело Славы напряглось и покрылось гусиной кожей. Спустя мгновение она начинает дрожать, тяжело дышать, стонать, протяжно поскуливая, и дёргать ногами.
" Ну, вот, опять лань моя побежала. Да, давненько у нас не случалось Славкиных ночных забегов. И вот снова здорово! Нервничала днем. Видел же это в ресторане по ее лицу и слышал по заторможенной речи. Еще и Пчелочка масла в огонь подлила своим дурацким заявлением, что поедет в Швейцарию. Слава аж заикаться начала после выступления дочурины. И вообще, жена моя последние дни крайне странно себя ведёт. Какая-то задумчивая и рассеянная. Надо переговорить с ней об этом", - думаю, крепче прижимая к себе свою любимую женщину.
По холодной испарине, выступившей на её теле вместе с гусиными пупырями, понимаю, терапия объятиями не помогает.
- Все хорошо, родная! Все хорошо, любимая! Я с тобой, рядом! - шепчу оленихе своей, мягко целуя ее в висок и еще крепче прижимая к своей груди.
С момента нашего ночного эксцесса, когда я напугал ее в коридоре, никогда не произношу "тихо". Это слово, вообще, в нашем доме запрещено, потому что является спусковым крючком для моего Бэмбика.
Даже Майечку в ее малышковом возрасте никто из нас не успокаивал словами "тихо" или "тише".
Подумав про дочь, решаю, что надо все же ещё раз с Феечкой внятно и доходчиво пообщаться, но сейчас необходимо успокоить жену свою.
- Славуль, люблю тебя, очень сильно люблю! И никогда и никому не позволю тебя обидеть. Веришь мне, милая?! Будешь крутиться, снова залюблю тебя от всего своего неуемного либидо, но лучше спи, Бэмби. Завтра день у нас с тобой веселый! - с закрытыми глазами, но губы в губы, говорю любимой своей, поглаживая ее рельефную кожу.
Чувствуя под своими пальцами небольшие перекаты, оставшиеся от ожоговых рубцов, вспоминаю сколько всего нам со Славиком пришлось пережить и преодолеть.
Да, непросто пришлось обоим. Иной раз от понимания масштабов этого "непросто" в моих венах стынет кровь и волосы на всем теле дыбом поднимаются.
