- Мама будучи пьяной рассказала, что в тот день они сначала пили вместе с теми людьми. Хотя, к сожалению, людьми их трудно назвать. Потом спиртное закончилось. Отец хотел скрипку за бутылку отдать. Она инструмент спрятала. Тогда один из компании сказал, что за долги дочь заберёт. И вернёт, когда они рассчитаются с ним. Но больше он к ним ни разу не пришел. Несколько раз заходил участковый, который их предупредил о лишении родительских прав. Я на тот момент фактически уже закончила школу. Попросила Юрия Васильевича ничего не делать, потому как смысла уже не было. Родителям моим было все равно, а я не могла и не хотела объясняться в разных инстанциях. Юрий Васильевич меня пожалел, взял в свой дом, устроил на работу. Дальше был Гато и встреча с тобой.
За разговорами не замечаем, как наступает утро. Слава вымотанная воспоминаниями, переживания, слезами, сворачивается рядом со мной в позу эмбриона. Смотрит на меня печально-вопрошающим взглядом. Я не тороплю девушку, ни о чем не спрашиваю, жду пока сама скажет мне то, что ещё её беспокоит.
- Никита, я растоптана во всех смыслах…Не смогу ничего тебе дать ни как человек, ни как женщина…Посмотри на меня! Ну, посмотри же, Никита, - тихим совершенно бесцветным голосом произносит Слава. - Ты никогда не захочешь ко мне прикоснуться и сблизиться со мной. Такие как я не должны жить! Такими как я брезгуют. Таких как я презирают. Я и сама себе противна. Зачем я тебе? Отпусти меня, Никитушка, Христом Богом прошу тебя. Ты найдёшь себе девушку достойную тебя. Она составит счастье твоей жизни, родит тебе детей…
Не даю Славе договорить, крепко обнимаю её. Впервые прикасаюсь своими губами к ее. Делаю это мягко и нежно, без всякого напора.
Стараясь не напугать мою девочку, аккуратно углубляю свой поцелуй.
Ласкаю языком ее язычок, обвожу красивые пухлые губки.
Славка замирает, смотрит на меня настороженным оленьим взглядом.
- Милая, ты мне нужна. Я это знаю точно. Поэтому не думай ни о чем. Незачем, - отвечаю, поглаживая дрожащее девичье тельце. - Всё у нас будет не хорошо, а отлично!
Сейчас уже, спустя время, могу сказать: один без понимания, поддержки, силы воли и характера, а главное любви и внешней мягкости Славика, которые видел и чувствовал, мне бы никогда не удалось вытянуть ситуацию.
Сначала было очень непросто. Трудности мы испытывали оба.
Но после ночи страшных откровений, не без скрипа и даже некоторых откатов, постепенно, по миллиметрику, переходящему в сантиметрик, по крошечному шажочку стало идти от минуса в сторону плюса.
Мы даже умудрились достичь дзена и вступить в близость.
Пальма первенства в этом вопросе принадлежит Славику.
Если бы не некоторая инициатива Бэмби, проявленная в состоянии эмпатии, то меня бы еще долго мучили загоны, глупые мысли и нерешительность.
В вопросе нашего интима я оказался в аутсайдерах опять же не из брезгливости. Её не было совсем. Меня сдерживало чувство страха. Я боялся сделать Славику больно, доставить ей дискомфорт.
<p>Глава 27</p>
