Прищурив взгляд, сканировала лицо парня, его мимику, жесты. Села на кровать. Брюнету предложила присесть в кресло. Сегодня день откровений. Тимур разблокировал телефон и протянул мне. На видео видно, как мой отец и Загорский требовали признание от блондинки. Мне всегда казалось, что папа со мной строг, даже порой жесток, но от увиденного мне стало жутко. Нет, никто её пальцем не трогал. Но от сказанного… Мама всегда говорила, что отец беспринципный, потому что перегибал палку, что касалось рабочих вопросов. Но сейчас я могу его понять. Лора оказалась не лыком шита. Девушка просила пятьсот тысяч. У меня сразу же возник вопрос: за что тебе должны заплатить?!Отец предложил заработать известным ей способом, обслужить их мужскую компанию. «Наверное, отец шутил. Мне бы не хотелось, чтобы это оказалось правдой». У блондинки глаза забегали от растерянности, рот приоткрылся. Отец подошёл вплотную и ещё что-то сказал девице на ухо. В её глазах были страх и паника. Не знаю, чем там мог запугать Лорку отец. Весь план по обольщению она придумала днём, поделившись этим с подругой. Та позже всё подтвердила.
Я никогда не понимала таких девушек. Что ими движет? Фу, так мерзко от одной мысли быть чей-то содержанкой.
Только сейчас заметила, что руки брюнета спрятаны в передние карманы джинсов. Парень стоит и слегка покачивается с пятки на носок, со злостью рассматривая букет и явно о чём-то нехорошем думая.
У меня и мысли другой не возникало, что букет мог прислать кто-то другой. Но кто? Рома? Да не может такого быть.
— Тимур, — позвала, протянув телефон.
Подошёл, отбросив гаджет на кровать. Присел на корточки, обхватив руками мои ноги. Положил голову мне на колени, вздохнул.
— Малышка, прости меня. Я идиот. Не могу сдерживаться, когда кто-то смотрит на тебя, разговаривает с тобой. Готов запереть тебя подальше ото всех. Я и только я хочу наслаждаться тобой. Слышишь меня?
— Загорский, — сказала чуть тише обычного, — тебе не кажется, что ты похож на злого дракона, который закрыл принцессу в башне? — рассмеялась.
— Пусть так, но ты моя и только моя, — ноздри раздувались, лицо покраснело, зубы сцеплены, когда он выдавал мне эту информацию.
— Тимур, помнишь, о чём мы с тобой говорили перед твоим отъездом?
— Помню.
Покачала головой.
— Нет, не помнишь. Мы пообещали доверять друг другу. Окажись ты вчера на моём месте, чтобы предпринял?
— Убил, — сказал, как отрезал.
— Кого?
— Обоих. Никому, слышишь, никому не позволю даже пальцем коснуться тебя. Тая, я понимаю, что повёл себя, как последний дурак. Пытался вывести тебя на ревность.
— Удалось?
Молчание.
— Я редко показываю свои эмоции людям. Меня за вчерашний вечер несколько раз перекраивали. Тебе неприятно, когда ко мне прикасаются, хотя кого ты видел около меня? Молчишь. Правильно, никого. Этот нелепый случай с падением, а ты надумал себе невесть что. А ты представь на секундочку, каково мне больно было от того, что к тебе прикасалась другая, что сидела в твоей одежде. За весь вечер ты не спросил, нужно ли мне что-то. Тебе можно, а мне нет. Ну да. Знаешь, оправдание так себе. Если ты думаешь, что я прыгну к тебе в объятья, то этого не будет.
— Я понял. Я не требую. Просто прошу, поверь мне, что я честен с тобой. Тая, у меня секс последний раз был с тобой в августе. Я постоянно передёргиваю, как малолетка…
— Тимур, ты же знаешь…
