Внутри опять все взорвалось, в который раз за этот месяц. Взбешенная своими же эмоциями, я сбросила звонок и убрала телефон в сумку.
Хотелось идти и плакать, что я и сделала — нагло воспользовалась тем, что во время грозы никто не увидит моих слез.
***
Дома, как и ожидалось, меня настигло продолжение эпопеи. Когда я зашла внутрь, то сразу же почувствовала холод, который окутал мокрую меня, и я моментально замерзла еще сильнее.
На кухне отец что-то очень громко говорил, и я не хотела узнавать что, но мое появление не осталось незамеченным. Входная дверь с порывом ветра громко захлопнулась, и разговор на кухне прекратился.
— Ангелина, это ты? — с волнением в голосе спросила мама, выходя в коридор и оглядывая меня с головы до ног, — Боже, детка! Ты не брала с собой зонт?
Я усмехнулась. Она действительно сейчас волнуется о том, что я промокла?
— Ангелина! — вслед за маминым голосом я сразу же услышала отцовский бас. И он был далеко не радостным, — Быстро сюда!
Последняя надежда на благоразумность декана растаяла на глазах, и в груди оборвалась последняя ниточка…
Мама сочувственно на меня взглянула, уже зная, что произойдет дальше — успела поговорить с папой до моего прихода.
— Витя, пусть она переоденется, — мама попыталась отсрочить мою пытку, — Она мокрая до нитки!
— Да мне плевать! Пусть мерзнет! Быстро сюда.
Отец не принял возражений, поэтому я, скинув обувь, поплелась на кухню. Мое лицо было бледным и безжизненным. Никаких эмоций… Все они были выплаканы под дождем.
Гроза, к слову, даже не думала заканчиваться. Она продолжалась, будто всевышний тоже решил меня наказать.
Отец стоял у открытого окна и выдыхал в него сигаретный дым.
Вот откуда сквозняк и лютый холод.
Папа обычно курил вовремя сильного стресса. Вот и сейчас, пепельница уже была полной окурков и пепла.
Он взглянул на меня своим суровым взглядом, и его брови свелись еще сильнее. Волосы были взъерошены, футболка помята, а глаза… Глаза полны гнева и спрятанного за ними разочарования.
Я не смогла выдержать этот взгляд, потому сразу опустила голову и вперилась в ламинат.
— Сама расскажешь? Или мне начать? — услышала я недовольный голос отца.
Говорить не хотелось. Вообще ничего.
Как и не хотелось оправдываться перед родителями. Они не поймут. Они не примут мои чувства.
Отец докурил сигарету и прикрыл окно, видя, как я трясусь от холода. А мама так и осталась стоять в дверном проеме — боялась зайти внутрь.
— Это правда?
— Что именно? — сухо переспросила я.
— Что ты водила шашни с этим своим… профессором! — последнее слово он сплюнул с еще большим гневом и злостью.
— Правда.
Отец взревел. Капилляры в его глазах стали лопаться, что было верным признаком его бешенства.
Раньше я боялась такого папу. Когда они ругались с мамой, или когда попадало Максу, я сразу же пряталась в своей комнате, потому что было страшно смотреть на озверевшего мужчину. И очень радовалась тому, что сама ни разу с его гневом не сталкивалась… До этого момента…
Отец взъерошил волосы пятерней еще сильнее и сел на стул.
— Доченька, тебя точно не принуждали? Может мы чего-то не знаем? Может ты боишься рассказать? — встряла мама.
— Марина, лучше не лезь, — угрожающим тоном произнес отец.
Он до побеления в костяшках сжимал в руках чашку с водой, от которой подозрительно пахло какими-то лекарствами. Наверное, мама намешала отцу валерьянки, чтобы тот не сильно нервничал. Вот только это не помогало.
— Мам, — посмотрела я на нее, — Все было добровольно… Меня не принуждали…
— Естественно, — услышала я шипение отца, — На фото прекрасно видно, что ты была не против.
Декан — мерзкий ублюдок! Еще и фотку родителям скинул!
У него родных нет, раз он так над моими издевается? Совсем не понимает, что у них может быть слабое сердце?
— И ведь выбрала еще не абы кого — профессора-извращенца! — продолжил отец, — Совратителя студенток. Да с его портфолио можно смело на пожизненное садиться!
Он преувеличивал, не на пожизненное. Но для него — генерал-майора внутренних служб, это было очень серьезно.
Как и то, что единственная дочь не имела права связываться с таким человеком.
— Его оклеветали…
— Это еще доказать надо! И не смей его оправдывать! — взбесился отец.
Его голос скрежетал от ненависти и выкуренных сигарет.
Да, сейчас не имело смысла оправдывать Дениса. Папа был явно на эмоциях и говорил необдуманно.
— Тебе очень повезло, что осталась всего неделя учебы! — отец отпил из кружки, чуть сдерживая эмоции, — Выпустишься и пойдешь работать к Олегу — в оружейку.
Олег — старый папин друг, с которым они общались еще со школы. Он тоже выучился на инженера-оружейника, как и я, а потом пошел работать в концерн, располагающийся на берегу пруда нашего города. За двадцать с лишним лет он дослужился до звания главного инженера на заводе, и каждое лето я подрабатывала именно у него. Папин друг всегда звал меня к себе и очень любил.
Чтож, не самое худшее наказание. В этом городе все-равно нет другой работы для таких как я.