– Вы перед глухими выступали?
– Ха-ха, оборжаться. Между прочим, в первом ряду стоял.
– Зная, сколько бабок, скорее всего, заносил им твой отец, странно, что они не выдвинули тебя вперед и не поставили на пьедестал.
– А вот сейчас по больному. – Друг хватается за сердце.
– Иди, утри слезы папиными деньгами.
– Вечно ты все испортишь.
Вадим скидывает с себя полотенце и вразвалку идет к сумке.
– Не боишься, что зайдут?
– Пф, – отмахивается парень и достает чистые боксеры. – Было б чего скрывать. Кстати, об этом. Как думаешь, у нее уже был кто-то?
От вопроса почему-то становится мерзко.
– Мы бы знали.
– Не, если чувак не из нашей школы.
Сейчас я хочу, чтобы он просто заткнулся.
– Мне плевать.
– Да, конечно. Я в это охотно верю.
– Завались.
Вадим падает на кровать.
– Давно ушла?
– Минут десять назад.
– Че-т долго.
– Как я уже сказал, мне все равно. – Встаю с кровати. – Полотенца в шкафу?
– Ага, но там только два было. Оставь даме.
– Обойдется.
Беру серое махровое полотенце и иду к ванной комнате.
– Придется Эле сушиться без полотенца, – прилетают в спину слова Вадима. – А что, я только за.
Сглатываю, ничего не отвечаю, но в голове тут же возникает образ Эли, стоящей в душе. Поворачиваю кран и встаю под прохладные струи воды. Мне срочно нужно привести мысли в порядок.
Она сидит на моих коленях, мои руки прижимают ее за талию, я чувствую тепло ее кожи.
Она мне никто, мне на нее абсолютно плевать.
Ее крошечные пальцы с длинными ногтями опускаются мне на голову и зарываются в волосах, немного оттягивая их.
Даже больше – я ее ненавижу.
С ее губ срывается едва слышимый стон. И мне хочется подхватить ее и кинуть на кровать.
Холодная вода не помогает. Хотя странно было надеяться на это – мне давно уже ничего не помогает. Так еще и на сборы ее потащил. А теперь, пожалуйста, ночуем в одном номере, дышим одной пылью. Вытираюсь, также обматываюсь полотенцем и выхожу.
На столе стоит пицца и несколько тарелок с горячим. Эля сидит на кровати. Она поворачивается в мою сторону, и лицо ее выражает неподдельный ужас.
– Никогда парней не видела? – хихикает Вадим.
– Я… в общем… боже… – бормочет девушка. Ее реакция мне льстит. – Я пойду, эм…
– За напитками! – подсказывает ей Вадим.
– Да! За напитками! Забыла принести.
Дверь за девушкой закрывается, и друг уже ржет в голос.
– Она такая милашка, честное слово. А пицца у них неплохая, кстати. Не «Папа Джонс», но для такой дыры вполне себе сносно.
– Давай жрать.
Одеваюсь, вешаю полотенце на сушилку в ванной и сажусь за стол.
Эля возвращается, держа в руках три бутылки: колу, спрайт и фанту.
– Тебе, и тебе.
Ставит передо мной спрайт и фанту перед Вадимом.
– С ума сойти, ты помнишь! – Вадим удивленно смотрит на нее.
Она помнит. Помнит наши любимые напитки. Еще одно напоминание о том, как близки мы раньше были.
Поужинав, выключаем свет и ложимся спать. Прикрываю глаза. Вокруг темнота, но она как будто бы ощутима. Воздух сконцентрирован настолько, что его словно можно потрогать. Всему виной ее присутствие. Элина кровать скрипит, и она тихо, стараясь не шуметь, идет в ванную комнату. Через минуту включается душ.
Она в душе. Голая. Прямо за стеной. Господи.
– Салфетки в сумке, – бубнит Вадим.
– Пошел ты, – прикрываю лицо руками и глухо смеюсь. Дожили.
Эля выходит из душа минут через пятнадцать. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я могу частично видеть ее. От нее пахнет черникой. От нее всегда так пахнет, но сейчас гораздо отчетливее. Кончики волос влажные. Она в коротких спальных шортах и майке. Полотенце в душ она не брала, значит, вытиралась тем, что я там повесил. Она вытиралась моим полотенцем. Господи.
Эля роется в сумке, затем ложится на кровать и укрывается одеялом. В комнате образуется тишина, поэтому я слышу дыхание каждого. И свое тоже. Проще никогда не было, но я и не думал, что сейчас может быть настолько тяжело. В первый год я злился и ненавидел ее, после года в Чехове я убедил себя в том, что ее просто не существует, позавчера я ее поцеловал, а сейчас жадно вдыхаю черничный аромат ее кожи и медленно, но верно схожу с ума.
Просыпаюсь от чудовищно громкого звука пердежа. Серьезно? Сажусь и поворачиваюсь в сторону источника звука. Вадим, словно котик, сладко потягивается на кровати.
– Че? – Друг ни капельки не смущен. – Дамы нет, при тебе пердеть не зазорно, а меня после вчерашней пиццы несет.
– Нет? – приподнимаю голову.
– Так и знал, что тебя только это заинтересует. А то, что у друга живот крутит, так это его проблемы, ага.
Эли в комнате и правда нет. А вот сумка ее лежит возле кровати. Значит, скорее всего, спустилась вниз, чтобы позавтракать.
Умываемся и тоже спускаемся на первый этаж.
– Закажи мне пока яичницу, а я быстро в мастерскую сбегаю, вдруг уже привезли.
Вадим идет вперед, я вхожу в зону кафе следующим. Эля сидит у окна, в лосинах и худи, пьет кофе и улыбается, смотря в телефон. Типу с фотки пишет, что ли?
– Доброе утро, вам что-нибудь принести? – увидев меня, спрашивает вчерашняя девушка у стойки.
– Доброе, яичницу, омлет и два капучино, пожалуйста.
