Осторожно опускаю руку в карман сумки и с ужасом понимаю, что баллончика там нет.
– Так где же парень? Что же он тебя не встречает?
Вот теперь мне реально страшно. Дура. Почему я решила выложить перцовку именно сегодня?! Пожалуйста, пусть кто-то выйдет на улицу. Хотя сомневаюсь, что в такой поздний час можно кого-то встретить. Разве только агрессивного маньяка, не принимающего отказов, такого как этот.
– Встречает, – неожиданно звучит позади до боли знакомый голос.
Ян. Он здесь. Все хорошо, он рядом, я не одна. Странно, но в этот момент я чувствую от Яна не угрозу, а защиту. Мне даже почти не страшно.
Мужчина наконец опускает руку, и я тут же оказываюсь за широкой спиной Яна, скрывающей меня от незнакомца. Все позади. Теперь все нормально и мы пойдем домой.
– Мужик, тебе же несколько раз сказали свалить. – Голос Яна, в отличие от моего, совсем не дрожит.
– Пацан, свалил бы лучше ты. – Этот стремный мужчина, минуя все красные флажки, все никак не собирается уходить.
– Что ж, я не она, повторять дважды не стану, – отвечает Ян и резко припечатывает мужчину кулаком.
– Ах ты срань, – шипит мужчина, схаркивая кровавую слюну на бордюр. А затем в его руках, лезвием отражая уличный фонарь, возникает нож. – Сейчас ты получишь, щенок малолетний.
– Ян, пойдем домой, пожалуйста, не надо, он того не стоит, очень тебя прошу, – шепчу парню и тяну его за руку назад.
Но мужик уже подошел довольно близко к нам. Ян отталкивает меня, а затем валит мужчину на землю, падая вниз вместе с ним.
– Ян, пожалуйста! Да помогите же кто-нибудь!
Кричу в надежде на чудо. Хоть кто-то. Пожалуйста. Руки дрожат так, что у меня даже не получается разблокировать телефон. Через несколько минут, показавшихся вечностью, Ян встает, оставив мужчину лежать на асфальте. Тут же бросаюсь к парню, но он легко убирает мои руки и идет в сторону дома. Бегу за ним, боясь остаться здесь одной.
– Ян, все в порядке? Ты как?
Сомневаюсь, что пьяница мог хоть как-то всерьез навредить ему, но у того все же был нож.
– В норме, – следует односложный ответ.
Верю ему ровно до тех пор, пока мы не выходим на свет уличного фонаря и я не замечаю, что правый бок его куртки порван, а на месте пореза алеет кровь.
– Он тебя задел!
Оббегаю парня и в ужасе пытаюсь рассмотреть масштабы проблемы.
– Я же сказал, в норме.
Показушник фигов.
– Но тебе нужно в больницу! Я вызову скорую!
Нет, серьезно, если этот упрямый баран умрет, а в его гибели еще и обвинят меня, то я найду способ его воскресить, чтобы снова убить, но уже самым изощренным способом.
– Не. Смей. Никуда. Звонить.
Ненавижу. Заходим в подъезд, поднимаемся на этаж и доходим до наших квартир. Ян достает ключи и открывает свою дверь. Не знаю почему, но иду следом.
– Жалкая, тебе чего надо?
Самой бы разобраться…
– Ты ранен. Не позволяешь звонить врачу, дай хоть рану осмотрю и перебинтую.
Снимаю обувь и прохожу в коридор. То, что мне это позволили, а не вытащили за шкирку, уже хороший знак.
– Аптечка в нижнем ящике комода, – неожиданно подсказывает мне Ян.
Что ж, похоже, ему и правда слишком плохо, раз дело набирает такие обороты. Принимаю подсказку и достаю белую коробку с медикаментами.
За эти три года, помимо того вечера, когда Ян устроил вписку, я была в его комнате лишь однажды. Это было тогда, когда он жил в Чехове, а тетя Галя и Роман Владиславович улетали на неделю в Грузию. Тетя Галя попросила заходить к ним иногда и поливать цветы в гостиной. В комнате Яна цветов не было. Не знаю, что меня тогда дернуло, но я все же потянула на себя ручку заветной двери.
Вроде комната как комната: серые стены, кровать, рабочий стол, стул, боксерская груша, стопка толстовок. Но здесь, на его территории, я чувствовала себя еще более уязвимой, чем в школе. А ведь раньше это был мой второй дом.
Все здесь выдавало присутствие Яна. Особенно запах. Запах сигарет и хлорки. Он пах так всегда, принося домой и в коридоры школы частичку бассейна, в котором проводил огромную часть времени. Мне хватило нескольких минут, чтобы сбежать оттуда, плотно закрыв дверь. Не смогла. Там все напоминало о нас.
Мила всегда сидела на прикроватном коврике, подобрав под себя ноги, пока я заплетала из ее длинных русых волос косы. Ян сидел напротив, в рабочем кресле, и наблюдал за нами. Нам было необязательно говорить, чтобы мы чувствовали себя хорошо. Однако мы сами не могли остановиться, в комнату время от времени заглядывала тетя Галя и просила нас сбавить тон. И вот я снова здесь. Только вот Милы больше нет, и Ян меня презирает.
Он без футболки, в одних уличных штанах. Благодарю все высшие силы за то, что в комнате горит лишь одна настольная лампа, – я наверняка выгляжу жалко со своими попытками смотреть на все, что угодно, но только не на него. Да, на физкультуре или во дворе парни частенько снимали футболки. Но здесь, в его комнате, это кажется чем-то более… интимным.
Подхожу ближе и ставлю аптечку на стол. Рана, к счастью, кажется не такой страшной. Но все же обработать ее следует. Представить страшно, что было бы, если бы он не оказался рядом.
