Домой она добралась только к вечеру. Приготовила себе незамысловатый ужин и уселась за занятия. Завтра начинались выходные, и Алина планировала ехать домой, к бабушке, в свой маленький городок, где прошло все ее детство. В такие дни обычно она не занималась, стараясь уделить все свое внимание пожилой женщине. Поэтому все задания по учебе она делала заранее, в пятницу, иногда не ложась спать до рассвета, а уже утром на первом автобусе спешила к своему единственному родному человеку, всегда с нетерпением ждущему ее.
В этот раз поводом для поездки послужила не только тоска по родному дому, но и необходимость решить вопрос с костюмом для номера на День первокурсника. Они с Егором решили танцевать аргентинское танго, как им и рекомендовала Жукова. Парень сказал, что занимается танцами до сих пор, хоть и значительно реже. Он пообещал подучить Алину всем необходимым движениям, а постуру, диссоциации и умение девушки сохранять баланс назвал хорошими. Вот Алина и планировала заглянуть в свою старую школу-студию танцев и попросить костюм для себя, зная, что добросердечная Ирина Вячеславовна, их бессменный костюмер и совладелица студии, не откажет ей.
Ближе к полуночи, когда Алина уже готовилась ко сну, от Леха пришло сообщение. «Партнер по бизнесу», как он в шутку себя называл, чем очень раздражал Алину, интересовался, как продвигается написание последней «горячей» работы, которая, как это обычно бывает, нужна была «еще вчера». Девушка, не решившая, как ей поступить с продажным другом, проигнорировала сообщение и вскоре забылась крепким сном.
А Роман тем временем грустно напивался в вип-кабинке клуба «Вегас», где сегодня по приглашению Воронцова-старшего отмечали день рождения его бизнес-партнеры. Парню сейчас меньше всего хотелось находить в этом душном помещении в окружении пьяных лоснящихся физиономий и полуодетых девиц. Будь его воля, он бы гонял на байке или попивал пиво с друзьями на набережной, но отец настоял на его присутствии. К сожалению, в его понимании именно так должны проводить досуг взрослые состоявшиеся мужчины и, поскольку Рома с достижением двадцатилетия, по мнению Воронцова-старшего, пополнил ряды взрослых мужчин, то непременно должен был присутствовать. «Связи, Рома, — любил повторять он, — решают если не всё, то многое. Когда-то вам вместе с братом придется встать во главе моего бизнеса, и я хочу, чтобы к этому времени вас знала каждая собака в нашем городе. Знала, боялась и уважала». Рома не очень понимал, как попойки, а иначе это не назовешь, поспособствуют росту уважения в глазах бизнес-партнеров отца, но спорить в этот раз не стал. Он вообще последние пару лет перестал спорить с отцом.
Раньше не одно общение не обходилось без нотаций и криков, протестов и громкого хлопанья дверьми. Воронцов-старший был уверен, что сын является бесконечным источником всех его проблем и необоснованных трат, а его безобразное бесконтрольное поведение, его шальные выходки и буйный нрав — итог мягкого воспитания и попустительства со стороны его второй жены, ныне покойной. Погруженный в дела бизнеса, перепоручив заботы о своем старшем сыне второй жене, Михаил Воронцов не интересовался детьми. И поначалу ему казалось странным, что его старший сын, Александр Воронцов, под руководством своей мачехи вырос толковым парнем, в то время как Рома был совершенно неуправляемым, чем доставлял отцу много хлопот.
Мальчик почти пол детства провел в кабинетах психологов, которые в попытках отработать свои немалые гонорары, пытались убедить ребенка встать на место отца и понять, как нелегко родителю иметь дело с таким избалованным агрессивным чадом, а потому стоить искоренить в себе все злые пороки и быть благодарным ему за заботу и финансовое обеспечение его потребностей. Эти люди не уставали повторять, что где-то в мире миллионы других детей голодают, умирают от жажды, холода и разных заболеваний, а Роману невероятно повезло, и он должен это ценить.
