Звук несмелых шагов, кроткая улыбка – и мой зверь готов ползти на животе к ее ногам.
– Доброе утро, – здоровается Женя и нерешительно замирает у двери.
– Доброе утро, Евгения. – Ответ получается грубее и громче, чем я рассчитываю. – Прошу, – отодвигаю стул и замираю в ожидании.
– Спасибо, – быстрый взгляд на меня.
Плавно опускается, выпрямив спину и подняв высоко подбородок. А я не могу сдвинуться с места, понимаю, что непростительно долго стою за ее спиной, поглаживая большим пальцем мягкие каштановые пряди, что упали мне на руку. Ее запах забивает легкие, доводя и меня, и зверя до предела. Моя девочка несмело оборачивается, не понимая причину заминки.
– Прошу прощения, задумался, – отступаю на шаг, иду к своему креслу. Привычным жестом почесываю подбородок, присаживаюсь, напускаю на себя самый начальственный вид из имеющихся в арсенале: свожу брови, поджимаю губы, складываю руки на столе, переплетая пальцы в замок. Зачем я это делаю? Да просто боюсь сорваться, отшвырнуть разделяющий нас стол, подхватить Женю на руки и прижать к груди, рыча на любого, кто посмеет приблизиться. Она смотрит на меня с улыбкой, ожидая дальнейших действий и вопросов. – Не волнуйтесь, Евгения, это всего лишь небольшая беседа, – согласно кивает и продолжает прожигать темной синевой глаз. Сосредотачиваю взгляд на пальцах рук, наконец получается собраться: – Хотелось бы уточнить некоторые моменты.
– Ох, – восклицает, – мне обещали, что документы будут готовы к концу этой недели, не волнуйтесь, я действительно оканчивала университет.
– Это радует. – Ее улыбка на миг меркнет. Ударьте меня. Это радует. Надо думать перед тем, как открывать рот. – А что произошло? Кража? Потоп?
– Да, – поспешно соглашается, – украли сумку, в которой были документы и остальные вещи, на вокзале, – уточняет.
Оказывается, девочка врать совсем не умеет, не нужно использовать чутье зверя и прислушиваться к учащенному сердцебиению. Если до этого уверенно выдерживала взгляд, то с первыми же словами отвела глаза в сторону, а на скулах проступили красноватые пятна.
– Вы же обращались в полицию?
– Нет, – поспешно отвечает, и сердце грохочет.
– Почему?
– Не думаю, что мне помогут. В сумке кроме документов не было ничего ценного. Так зачем усложнять жизнь себе и другим.
Ложь… ложь… ложь… каждое слово – ложь, пропитанная страхом.
– Возможно, вы правы, Евгения. – Мне доставляет удовольствие произносить ее имя вслух.
– Простите, но я не знаю вашего имени, – произносит сконфуженно, – Дмитрий не представил, а около вашей двери нет информирующей таблички.
– Лео.
– Лео – и все? – демонстрирует неприкрытое удивление.
– А что еще нужно?
– Отчество? – спрашивает у меня.
– Поверьте, Евгения, мое имя и отчество лучше не знать. Вместе их очень трудно выговорить, я и сам иногда ошибаюсь.
Легкий смех, и улыбка украшает совершенное лицо:
– Поверьте, я готова. – Женя сконфужена своей смелостью. – В школе, где я работала, директора звали Владислав Аристархович, я неделю училась правильно произносить его отчество, а ученики называли его «Вы», – объясняет в оправдание.
– Раз вам так интересно, пожалуйста. Леопольд Максимилианович. – Реакция бесценна, хоть и предсказуема. Тонкие брови поднимаются, а губы дрожат в улыбке.
– Вы победили, Лео. Владислав Аристархович теперь занимает второе место. Вам, наверное, нелегко было в школе?
– Во времена моего детства имя было невероятно популярно, и в школе меня точно никто не дразнил. Родители предпочли домашнее обучение. – Темно-синие глаза с интересом гуляют от лица к груди, спускаясь к кистям рук. Еще немного, и она спросит, видел ли я динозавров. – Так вы работали в школе? – считаю тему исчерпанной.
– Да.
– А почему ушли?
– Так сложилось.
– Не любите детей?
– Люблю. – Взгляд становится теплее, из него уходит настороженность.
– Мало платят?
– Не много, это факт. – Сдвигается вглубь стула, бережно придерживая левую руку.
– Что это? – Не понимаю, как оказываюсь возле Жени, а мои пальцы держат локон.
– Все же не отмыла, – вытягивает прядь и пальцами правой руки перетирает и сдувает с них белую пыль, похожую на муку. – Гипс. Извините. – Частицы оседают на темный пол.
– Не страшно. – Носком ботинка размазываю по покрытию.
– Не подумайте! Я могу работать в полную силу, – протягивает левую руку и шевелит пальчиками. – Никаких затруднений. – А вот эту гамму эмоций не передать, еще мгновение, и я завою вместе со зверем. Отчаяние и тревога в голосе выбивают почву из-под ног. – Я прекрасно печатаю и одной рукой.
– Все! Хватит, – добавляю мягче. – Я не собираюсь вас выгонять, – сжимаю пальцы в кулаки и прячу руки за спину. – Не завтракали? – слышу, как урчит ее желудок. Мой вопрос удивляет.
– От вас вкусно пахнет кофе, – признается она, смутившись.
– Минуту. – Выхожу в смежную комнату, радуясь тому, что смогу отвлечься, включаю кофе-машину. Уж чего-чего, а кофе у меня в достатке. – Мясо едите? – интересуюсь, открывая небольшой холодильник.
– Ем, – тихие шаги за спиной, – если вы хотите меня угостить, то не нужно…
